Чёрную машину уже сгрузили в боксе; на двери белел номер четырнадцать. Перевозчик уехал, оставив после себя запах солярки.
* * *
Техкомиссия состояла из трёх человек в жилетах. Один, сухой, с седыми усами, ходил вокруг машины с фонарём. Второй листал бумаги. Третий, совсем молодой, стоял в стороне и делал вид, что понимает.
Усатый:
— Тойота. Год?
Мира назвала.
Усатый:
— Каркас?
Мира:
— Акт приёмки есть.
Она протянула бумагу. Усатый прочитал.
Усатый:
— Акт на каркас. На остальную машину он ничего не говорит. Остальное смотрим сегодня.
Мира:
— Смотрите.
Он ходил вокруг машины долго. Сунул фонарь в салон, провёл лучом по каркасу, по ремням, по огнетушителю. Заглянул под капот. Потом лёг и посмотрел снизу, особенно подолгу задерживаясь на заднем левом колесе.
Усатый:
— Здесь что-то делали.
Мира:
— Да. Нашли след на креплении рычага, вовремя остановились, отвезли в мастерскую. Вот листок.
Она подала ему бумагу от мастера. Он прочитал её дважды, молча, потом ещё раз посмотрел на узел.
Усатый:
— Хорошо. Перед каждым выездом смотри сама. Это не мне надо.
Мира:
— Смотрю.
Он проверил шлем, застёжку, крепления ремней. Потом сверился с листом своего регламента, поставил отметки: каркас, ремни, шлем, огнетушитель, узел после ремонта.
Усатый:
— Допущена.
Он шлёпнул штамп на листок. Мира взяла его и вдруг осознала: впервые за все этапы ей не надо ждать. Не надо ни от кого прятаться. Не надо жмуриться, когда читают номер. Она просто стоит в боксе с машиной, которую собрала, и ей ставят штамп.
Матвей, за плечом:
— Дышишь?
Мира:
— Дышу.
Матвей:
— Хорошо. Потому что сейчас сюда придёт Костя.
Она не успела спросить, откуда он знает.
Костя:
— ЭТО ОНА?!
Костя Ермаков влетел в бокс в кожанке нараспашку. Он замер перед Toyota, обошёл её раз, другой, потрогал крыло.
Костя:
— Это та?
Мира:
— Это та.
Костя:
— Которую я видел на эвакуаторе? Тогда она выглядела, как будто её собрали из запчастей!
Мира:
— Она стояла на колёсах. Пол был целый.
Костя:
— Ну, выглядела всё равно жутко!
Он отступил на шаг, посмотрел на неё снизу вверх, потом сложил руки на груди.
Костя:
— Берг, ты ненормальная.
Мира:
— Я знаю.
Костя:
— Я тобой горжусь.
Мира:
— Мы с тобой общались только в паддоках.
Костя:
— Зато честно!
Он убежал, оставив после себя запах кожи и дешёвого одеколона. Мира смотрела ему вслед и заметила, что улыбается.
* * *
День был тёплый, почти летний. Бетон нагрелся быстро, и к десяти над площадью дрожал воздух.
Разогрев разрешили в десять. Мира выехала на первый круг медленно, как на аэродроме. Прошла каждый поворот на малой скорости, вернулась в бокс и присела у заднего колеса. Приложила ладонь к покрышке: тёплая. Потом к бетону у бокса: горячий. Достала манометр.