Отец:
— Подтягивать наугад не надо. Пусть посмотрят: тормоза, давление, геометрию, колесо. До следующих выездов.
Матвей:
— Игнату скажу. Он сам не станет ничего трогать, пока не проверят.
Отец:
— Правильно.
У них пошёл разговор про диски и про то, что смотрят в первую очередь, и Мира слушала краем уха, потому что мать Алины уже вкладывала ей в руку контейнер.
Мать:
— Пирожки. С капустой. Не с мясом, с мясом не успела.
Мира:
— Спасибо.
Мать:
— Ешь, пока горячие. Ты худая.
Мира:
— Я не худая.
Мать:
— Ты худая. Я вижу.
Она отошла, и Алина тихо сказала:
Алина:
— Не спорь. Это бесполезно.
Мира:
— Я заметила.
Алина:
— Я с ней живу.
Они посмотрели друг на друга и, к собственному удивлению, одновременно улыбнулись.
* * *
Пирожки оказались очень хорошими. Мира съела два, прислонившись к стеллажу, и в какой-то момент поймала себя на том, что стоит в чужом цеху, среди незнакомых людей, и ей не хочется уходить.
К ней подошёл Костя.
На нём не было трёх курток. Была одна, толстая, с капюшоном, и шарф, обмотанный вокруг шеи шесть раз. Он выглядел как человек, которого собирали на зимовку. Этап он выиграл и выглядел довольным, но, подойдя, не улыбался.
Костя:
— Берг. Есть минута?
Мира:
— Про что?
Костя огляделся. Матвей разговаривал с отцом Алины в десяти шагах.
Костя, понизив голос:
— Про Корсакова.
Мира:
— Если ты опять про «ГОРЧИЦУ», я больше не буду.
Костя:
— Нет. Про бампер.
Она перестала жевать.
Костя:
— Он меня задел в полуфинале.
Мира:
— Я видела.
Костя:
— Я знаю, что видела. Ты стояла у ограждения и так смотрела на него, будто это тебя саму задело.
Мира:
— Меня и задело.
Костя:
— Мне стало приятно. Что кто-то на моей стороне.
Она не знала, что ответить. Костя был последним человеком, от которого она ждала такой фразы.
Костя:
— Я не жалуюсь. Этап я выиграл, судьи контакт учли, замечание он получил. Дело не в этом. Он сказал мне «ничего страшного». А «извини» не сказал. Это разные вещи.
Мира:
— Знаю.
Костя:
— Передай ему.
Мира:
— Это ваш разговор. Я своё ему сказала на трассе. За тебя говорить не буду.
Костя:
— Справедливо. Я сам. Просто хотел сначала проверить, не один ли я так думаю.
Мира:
— Не один.
Костя:
— Ладно. Подойду к нему, когда закончит разговор.
После Нового года гараж так и остался без отопления. Раньше это не бросалось в глаза, теперь бросалось.
В январе Мира приходила к шести вечера. Иногда прямо со склада, где у Тамары Львовны были её смены, иногда после свободного утра в «ЗАДНЕЙ ОСИ». Утра у Палыча она выбила у Тамары Львовны ещё осенью и держалась за них, как за расписание поездов: сорвётся одно, поедет вкривь вся неделя.