Во вторник в семь утра у ворот гаража остановился знакомый эвакуатор.
Мира спала в гараже на спальнике, у верстака, рядом с разложенным по полу жгутом проводки: ночью она проверяла цепи и заснула с тестером в руке. Матвей стоял в воротах и держал две кружки. Он умел приходить в нужный момент, и Мира давно перестала этому удивляться.
Матвей:
— Едут.
Мира:
— Кто едет?
Матвей:
— Твоя Тойота.
Она села, нашла тестер у себя под боком, натянула куртку.
Эвакуатор подъехал задом, и на платформе, под ремнями, стояла её машина. Не такая, какой уезжала. Пятна грунта были те же, левое крыло по-прежнему отличалось по цвету. Но в проёме, где раньше торчали хвосты проводки, теперь шли светло-серые трубы. Мира узнавала каждую вмятину, но новые трубы меняли весь салон.
Отец Алины сошёл с кабины, обошёл платформу и сразу взялся за ремни.
Отец Алины:
— Не лезь в салон. Сначала на землю.
Мира:
— Я только...
Отец Алины:
— На землю, потом смотреть. Корсаков, башмаки.
Матвей:
— Уже взял.
Платформу опустили, трос натянулся, щёлкнули крюки. Машину спускали по наклону медленно, на тормозе лебёдки, и Мира с Матвеем шли по бокам, готовые подставить башмаки под колёса. Тойота съехала на собственных колёсах, чуть боком, как будто упиралась. Отец Алины заглушил лебёдку, постоял, послушал тишину и только потом кивнул.
Отец Алины:
— Теперь можно. Залезай, Берг. Только не трогай ничего.
Мира влезла в ковш. Салон, который она знала до последней гайки, сейчас казался чужим и тесным. Над головой шла светлая труба, по бокам две, спереди перекладина. Она осторожно повернула голову, проверяя, сколько места осталось до трубы.
Отец Алины:
— Положи руки на руль.
Мира положила.
Отец Алины:
— Сиденье у тебя старое, ковш родной. Ремни, посадку, защитные накладки на трубы и допуск всей машины проверяет техкомиссия организатора по их регламенту, и до тренировок, а не после. Я сделал каркас. Что на нём должно быть сверху, скажут они.
Он сказал это в четверг, когда она снимала с «Тойоты» левую заднюю стойку.
Машина стояла на подставках, колёс не было. Мира ослабляла нижнее крепление старой стойки. Матвей подал ключ на девятнадцать и, пока она налегала на него, произнёс в сторону, как говорят о погоде:
Матвей:
— Я записался.
Мира:
— Куда?
Матвей:
— На третий этап.
Гайка не поддавалась. Мира навалилась всем весом, потом ослабила хват.
Мира:
— Механиком?
Матвей:
— Пилотом.
Она отложила ключ, вытерла ладони и повернулась к нему.
Мира:
— Когда?
Матвей:
— Позавчера. Во вторник вечером, когда ты ушла в душ.
Мира вспомнила экран с белой страницей и слово «Пилот» в строке статуса. Вспомнила своё «это что?» и его «ничего».