Матвей:
— Ты плачешь.
Она провела тыльной стороной ладони по щеке. Мокро.
Мира:
— Это от выхлопа.
Матвей:
— Выхлоп ушёл на улицу.
Мира:
— Тогда от света.
Матвей:
— Лампа перегорела в феврале.
Мира:
— Матвей.
Матвей:
— Молчу.
Он вернулся к капоту. Палыч кашлянул, и Мира поняла, что он тоже делает вид, что смотрит на патрубки.
Она сидела и думала: это она. Именно она. Та самая машина, которую нашли на разборке, которую вытащили из чужого гаража, за которой хранилась чужая жизнь в тетрадке. Только что она услышала, как заработал двигатель её Toyota.
Сегодня этот звук принадлежал ей.
Потом Палыч проверил масло и сказал: «Нормально». Он записал это сам, своей рукой, в её лист. Мира посмотрела на его крупный разборчивый почерк и ничего не сказала.
* * *
Шейкдауны проходили на аэродроме.
Тот самый, с вагончиком. Мира приезжала сюда летом, ещё до «Ольховки», когда Матвей учил её чувствовать зад. Теперь вместо жары было мартовское месиво. Игнат Сергеевич договорился с хозяином, и им отдали участок бетона у дальнего края, подальше от дороги. Накануне они с Матвеем прошли его пешком от края до края и убрали всё, что могло оказаться под колёсами. В центре бетон был сухой и чистый, лужи стояли только у краёв, и туда никто не собирался.
Они приехали втроём. Матвей привёз Toyota на прицепе; Мира ехала рядом с ним в кабине тягача. Вторую машину не брали. Чёрную он оставил дома: сегодня работала одна машина. Игнат Сергеевич приехал отдельно, на старой «Волге», которую Мира никогда не видела, и остановился у ограждения.
Он вышел, посмотрел на Toyota, на Матвея, на неё. Не сказал ничего. Мира съехала с прицепа сама и заглушила двигатель, чтобы он мог подойти. Игнат Сергеевич положил ладонь на крышу, холодную и чуть влажную.
Игнат Сергеевич:
— Заведи.
Мира завела. Он слушал, склонив голову.
Игнат Сергеевич:
— Звук другой.
Мира:
— Другой.
Игнат Сергеевич:
— Хуже?
Мира:
— Не знаю. Он мой.
Игнат Сергеевич:
— Хороший ответ.
Она заглушила. Он отошёл к «Волге», достал из багажника складной стул, развернул и сел у вагончика. Мира смотрела на этот стул и не знала, смеяться ей или нет.
Матвей:
— Он взял стул.
Мира:
— Вижу.
Матвей:
— Значит, будет смотреть долго.
Мира:
— А если не понравится?
Матвей:
— Тогда заберёт стул и уйдёт.
Мира:
— Это угроза?
Матвей:
— Это математика.
* * *
Первые два выезда были скучными, как и положено.
Она катала машину по прямой, на небольшой скорости, слушала руль, педали, тормоза, коробку. После каждого заезда они втроём обходили машину: колёса, узлы, бетон под днищем. Матвей отдельно мерил давление в шинах и говорил «ну», на что Игнат Сергеевич не отзывался. Температуру Мира читала по приборам сама и называла вслух.