— Чего-то долгонько ты, — увидев юношу, добродушно заворчал Алларт. — Неужто, Кати напрягла какой-нибудь работенкой. С нее станется.

Подружка кузнеца Кати, полненькая добродушная женщина, терпеть не могла бездельников.

— Нет, — засмеялся Эл. — Не напрягла. Пиво в баклагу долгонько набирала, процеживала.

— И зря, — Алларт махнул рукой. — Сколько раз уж ей говорил: доброе пиво и должно быть мутным! Ну, ладно, пошли мыться.

Внутри бани располагалась топившееся по черному печь — куча аккуратно сложенных камней — котел с горячей водой и две большие дубовые бочки с водой, не то что бы холодной, но и не горячей, средней. В эти-то бочки, плеснув на камни кипятка, и забрались кузнец с гостем.

— Айша тоже в баню просилась, — покряхтев, сказал Алларт. — Да вот Кати ее за что-то недолюбливает.

Элнар только хмыкнул. Вообще-то, Айшу недолюбливало полдеревни, в основном — женщины. Ну, а за что — тут уж гадать не приходилось. Хотя местные селенья не отличались строгостью нравов, но Айша умудрилась выделиться и здесь.

— Бойкая девка, — согласно кивнул кузнец. — А не она б — где бы мы сейчас были? В лучшем случае, корчевали бы лес, а в худшем — и говорить не хочется.

— Кати сказала, вы теперь охраняете кладбище?

— Конечно, — кивнул кузнец. — И новое, и старое. Хватит нам плодить нежить. Да и вокруг железной дороги выставили конные разъезды. Договорились со старостами всех окрестных селений, целый отряд наших отправился сегодня утром к Айнур-реке, ждать подходящего судна. Хотим заказать в Баче оружие. Не те старые мушкет, что имеются у нас…

— Револьверы и пулемет? — юноша вскинул глаза.

— Да нет, — Алларт с сожалением покачал головой. — Боюсь, про такое мало кто слышал и в Баче. Хотя бы нарезные ружья. Нальем из серебра пуль против оборотней и нежити, загоним в свои норы зилонгов. Думаю, скоро очень-очень несладко придется Магистру. Хватит уже нам обороняться, пора наступать! Будем вести слаженные действия… Знаешь, там, где мы были, мой новый друг, обходчик Павел, показал мне одну любопытную вещь. Называется — солнечный телеграф. Всего-то и нужно зеркала да железные планки, а ночью можно использовать фонари. Как только поезд нисура осмелится выползти из замка — мы уже будем готовы его встретить. А кое-где заложим под рельсы мешки с порохом.

— Да-а, — одобрительно протянул Эл. — Этак Магистр поспешит поскорей убраться обратно в Альбеззу… Или найдет для своих жутких опытов другое место.

— Если останется жив, — бородач усмехнулся и снова плеснул жестяным ковшом воды на раскаленные камни.

Элнар поспешно убрал голову в воду. Вот бы все на планете действовали так же, как эти крестьяне! К сожалению, жители той же Альбеззы запуганы и разобщены, в их душах нисуры посели семена страха и недоверия, колдовство слишком сильно в Альбеззе, именно там его эпицентр. Какой-то кристалл, питающийся человеческой кровью… Вот бы его отыскать и… И что-нибудь с ним проделать. Такое, чтоб колдовская сила нисуров уменьшилась в несколько раз. Как вот здесь, у Магистра. Он же сам признавался в слабости своей магии, безотказно действующей лишь только в замке и вдоль железной дороги. Рельсы играют роль проводника? Похоже, это совсем неплохая идея — взорвать пути. Тогда, быть может, резко уменьшиться количество оборотней, зилонгов и прочей жути, и жители окрестных селений, наконец, обретут свободу. Впрочем, они и так свободны. Свободны от страха, от ненависти, от тщательно культивируемой извне зависти друг к другу! Нисуры неплохие психологи, умно все придумали — сначала посеять страх — перед оборотнями, зилонгами, нежитью — затем явится, как избавителям. И — можно не сомневаться — с их приходом исчезнут и оборотни, и нежить — только придется платить налог. Кровью! Поначалу немного, а уж затем… А несогласные, сомневающиеся, думающие, да и просто выбивающиеся из общего послушного стада, будут быстро превращены в нежить. Таким образом, нисуры подчинят себе и этот кусок планеты, как уже подчинили Уттар и Гадею, как надеются подчинить Бач и вольные приморские города.