молчал. Уставился на руны и молчал. Только губы шевелились. Мэйнфорд перехватил взгляд, но масеуалле лишь головой качнул. Ясно, при Джонни не заговорит. Не то чтобы не доверяет доку, доверяет настолько, насколько можно верить человеку, рядом с которым работаешь, но просто некоторые вещи не предназначены для посторонних ушей. Ничего. Док уйдет. — Прежде я только слышал о подобном… — док стирал засохшую кровь, открывая руну за руной. — Наш разум управляет телом, а не наоборот… нет, есть теории, которые утверждают обратное, но я не сторонник пустого популизма. Разум — тончайший механизм. Вершина эволюции! Ватки док складывал в фарфоровую вазу для печенья. Откуда она появилась? Джесс приволокла в попытке облагородить жилище брата? Или эта ваза всегда здесь была, скрывалась где-нибудь в кухонных шкафчиках, куда Мэйнфорд так и не удосужился заглянуть. Главное, печенья в ней не было. А вату… надо же ее куда-нибудь девать. — И сила убеждения… — То есть хочешь сказать, — Мэйнфорд отобрал вату и понюхал. Выпить бы стоило, но вряд ли в его нынешнем состоянии выпивка была хорошей идеей. — Что это я сам себя? — Сила иллюзий, созданных разумом, была столь велика, что тело отреагировало на нее должным образом… Кохэн отвернулся. Нет уж, не все так просто, хотя в исполнении дока и выглядит логичным. Мэйнфорд сам себя изрезал. Силой мысли, чтоб ее… и надо полагать, если бы сердце его вытащили из груди, это тоже случилось бы исключительно путем самоубеждения. Хрень какая. Не зря Мэйнфорд целителей недолюбливает. Даже лучшие из них чушь несут. — И я настаиваю… — Звони. — Что? — Джонни выронил кусок ваты. — Звони. Езжай. Не знаю. Делай что хочешь, но запиши меня на завтра… что до поверенного, — а эта мысль показалась на редкость удачной. — Что нужно? — Ничего. Ваше волеизъявление, заверенное нотариально… …это хорошо. Нотариально. Мэйнфорд знает, к кому обратиться. Давно пора было сделать, а то ведь… до утра он дотянет. Должен дотянуть. — Запиши на этот свой… и иди… а мы тут сами дальше… — Вам не следует принимать непроверенные препараты! — Не буду, — пообещал Мэйнфорд. — И стоит отдохнуть… успокоительное… — Джонни… — Что? — Убирайся. И обратись к тому красавчику… он же у нас спец… вот пусть мозги мои завтра и посветит. Джонни поджал губы. — А ты поприсутствуешь… скажем, как мой представитель… и Тельма… она тоже поприсутствует… …если согласится. О предстоящем разговоре и думать не хотелось, но не думать было невозможно. — … и ты… — Мэйнфорд поморщился — голова разнылась, никак