Глава 27
Остров встретил Зверя гудением ветра. И это было странно, потому что ветра здесь, если и приключались, то мягкие, усмиренные решеткой погодных заклятий. Этот же выл. Пластался по улице, гнал сухую листву. И Зверь чуял близость беды. Ветер. Море. Разве Мэйнфорд сам не видел, какое оно? Почти черное, клубящееся, того и гляди расползется трещиной, обнажив голое дно Залива, а из него, из тины и пепла, из грязи и золота, пролитой крови, поднимутся мертвецы. Армия? Почти. Надо увозить Тельму… или успокоиться. Щиты стоят, Мэйнфорд чувствует их кожей, и надо быть совершеннейшим безумцем, чтобы развеять их. Кому это надо? И главное, зачем? Зверь не знал, но он слышал горечь в запахе ветра, и близость беды чуял, и спина ныла, чесались крылья. Если Мэйнфорд не верит собственному чутью, то чему вообще он готов поверить? …радио шипело и плевалось. …и Мэйнфорд переключался с радиостанции на радиостанцию, уверяя себя, что эти вот помехи — дело временное… не дело даже. Ветер. И заклятья. И если что-то идет не так, то… …прогноз погоды. И диктор нарочито бодрым тоном вещает о буре, зародившейся где-то к востоку от Нью-Арка. Ее даже окрестили именем. Жасмин. Или Жаклин? …диктор просит запастись терпением и стоически вынести некоторые неудобства. Буря требует особых мер, и часть щитов будут дезактивированы, поскольку только так можно обеспечить питание других, прикрывающих дамбы. Вот в чем дело. Дамбы. И река, которая готова разбухнуть, словно вена наркомана, получившая тройную дозу. Про дамбу… что-то такое Мэйнфорд слышал. Про необходимость не то реорганизации, не то реконструкции. Дебаты. И обвинительные речи левых радикалов, которым правые и не менее радикальные личности со всем смирением отвечали, что срок эксплуатации еще не изжит, а запас прочности приличен. Что существуют нормы. Соответствия. И бюджет в нынешнем году не выдержит затратного ремонта. …гражданам надлежит сохранять спокойствие. Поводов для паники нет. Стоит просто проявить благоразумие… Матушка всегда отличалась благоразумием. И Мэйнфорд от души надеялся, что привычка ей не изменит. Она должна быть дома. Готовиться к похоронам. Или правильней будет сказать: готовить похороны? На центральной улице стоял полицейский кордон. И Мэйнфорд остановился: — Что случилось? — сердце кольнуло нехорошее предчувствие, а Зверь оскалился: он помнил предупреждение начальства. Если Мэйнфорда и отпустили, то не значит, что надолго. Шефа и подвинуть можно. Или обойти. И может статься, что кордон — по его душу… — Езжай! — крикнул