Глава 15
Матушку Мэйнфорда Тельма разглядывала с особым удовольствием, причем удовольствие это было странного свойства. Тельма осознавала, что привлекла внимание этой женщины. И что не понравилась ей. Категорически не понравилась. И данный факт, который прежде заставил бы ее попятиться, попытаться раствориться среди прочих людей — Тельма не выносила чужого внимания, — теперь держал на месте. Напротив, захотелось взять Мэйнфорда за руку. Под руку? И отнюдь не затем, чтобы проверить, контролирует ли он Зверя. Подобная фамильярность не просто разозлит даму, она приведет ее в бешенство… …она и так почти в бешенстве. Если бы подойти поближе… …коснуться… …считывать людей незаконно, но если прикосновение случайно… Только эта женщина с фарфоровым лицом не допустит ничего случайного. Если, конечно… и Тельма решилась. Осторожное касание, случайное словно бы. И робкая улыбка, адресованная Мэйнфорду. Она не останется незамеченной. Уже не осталась. — Мэйни, — женщина говорила плаксивым голосом, но глаза ее оставались холодны. — Ты не понимаешь, что творишь… он не понимает, что творит! Это она произнесла громче, уверенней. — То есть, матушка, — Мэйнфорд подобрался, и Зверь внутри него заворчал, — вы собираетесь объявить меня недееспособным? — Прости, дорогой, но вчера… — А что было вчера? Издевательский тон. И Зверь урчит. А Мэйнфорд ловит пальцы Тельмы, сжимает бережно, и это тоже не остается незамеченным. Женщина не позволяет эмоциям отразиться на лице, но сдержать их не способна. Ее злость — фисташковое мороженое. А презрение — сироп. Вишневый. Тельма даже облизнулась. — Тебе стало дурно! Ты… ты лишился чувств! — Матушка, — Мэйнфорд слегка поклонился. — Ты тоже не единожды падала в обморок. Полагаешь, этого достаточно, чтобы спровадить тебя в психушку? Это было пощечиной. Прилюдной. Оскорбительной. И на горе фисташкового мороженого появилась шоколадная крошка ненависти. Интересные, должно быть, у них взаимоотношения. А еще любопытно, если бы мама осталась жива… у нее ведь тоже характер был непростым. Неужели однажды Тельма вот точно так же… а с другой стороны, что думать о несбыточном? — Ты нестабилен. Он нестабилен! — теперь женщина смотрела на Тельму. В упор. И взгляд этот не обещал ничего хорошего. — И социально опасен. И должен быть изолирован… Она больше не говорила с Мэйнфордом. Целители кивали, но как-то неуверенно… — … пока не причинил вреда окружающим. Я же предупреждала, что его работа… — У вас есть предписание? — Тельма провела большим пальцем по ладони Мэйнфорда.