Глава 19
Кохэн плыл. Он старался не думать о том, сколько уже держится на воде. И как долго еще сумеет продержаться. Брюки утонули. Рубашка тоже. Но легче не стало. Мышцы наливались характерной тяжестью, а пояс с кошельком тянул ко дну. Не следовало жадничать. Но деньги пригодятся. Без денег не будет ни новой одежды, ни оружия… обсидиановый клинок не в счет. Он — для Донни. Дин-дон. Гудят тревожно колокола. Он впервые услышал звон их на городской площади, куда его приволокли, избитого и растерянного. Кохэн мог бы сопротивляться, но никогда до этого дня люди не обращались с ним столь непочтительно. Дин-дон. Если закрыть глаза, он увидит белое здание храма. И деревянный помост с виселицей. Она простояла не один десяток лет, не то экспонатом, не то напоминанием о бурном прошлом городка, главное, что выглядела виселица достаточно прочной, чтобы послужить по прямому своему назначению. Память не помогает. Она нашептывает, что пришло время смириться. Вода — хорошая стихия. Солнце отказалось принять дар Кохэна, а вода — дело иное. Она берет все, будь то грязные ботинки, кошачьи трупы или упрямый масеуалле, которому вздумалось бороться с судьбой. …помощник шерифа притащил веревку. И люди, собравшиеся на площади, гудели, хлопали. Кто-то кинул в Кохэна гнилым помидором, и конвоиры отступили. Люди не отличались меткостью. …дин-дон. Звук доносится из-под земли. А река по-прежнему глубока. Русло ее, кажется, стало шире, но берегов нет. Вместо берегов — шершавые стены. И потолок низкий. Воздух затхлый, спертый. Док говорил, что утопление и повешение сходны. Асфиксия. Легкие не получают кислорода. Кровь… …о его преступлениях никто не сказал ни слова. Да и не нужны были слова. Все и так ясно. Масеуалле — тварь подлая, и дело любого честного человека — остановить эту тварь. Дин… Звон растекался по воде, и дыхание сбивалось. А кошель на поясе вдруг потяжелел раза в два, если не в три… этак Кохэн и остатки состояния утопит. Надо успокоиться. Это страх. Страхам нельзя поддаваться. Страхи убивают. …а стоит ли вообще бороться? Он же сам решил, что время пришло. И мутные воды — единственное, что Кохэн заслужил. …или веревку на шее. Кто и когда ее накинул, он не разглядел. Был слишком растерян. Нелеп в попытках своих объяснить что-то… что именно, и сам не помнит. Главное, что петля легла на шею. И тогда показалась едва ли не избавлением, настолько смутила, напугала Кохэна пестрая толпа. Люди кричали и улюлюкали, швыряли грязью, и кто-то, вскарабкавшись на помост, спешил заснять масеуалле.