ей вред… ты давал клятву… ты… — Успокойся, братец, — Тео присел у того, кто все еще жил. — Я и не буду… да и что есть вред? Разве направить дитя, не понимающее ни предназначения своего, ни блага, это вред? Тельма вогнала ногти в ладонь. Нет. Не так. Она упала на колени… со стороны это выглядело, наверное, жестом отчаяния. Пускай. Главное, что камни мостовой достаточно остры, чтобы разодрать кожу. Кровь? Он ведь обещал, что услышит зов ее крови. И если так… — Лис, — Тельма решилась и коснулась ромбовидной головы, ей почему-то казалось, что змея уловит мысленный импульс. — Ты же слышишь… должен слышать… ты обещал помочь. Обещал! Тьма ударила сзади. В спину. Опрокинула на камни. Вдавила колено меж лопаток. И ледяные пальцы вцепились в волосы, потянули, заставляя задрать голову. А когда позвоночник затрещал, пальцы разжались. Жесткая ладонь надавила на затылок, заставляя согнуться, силой вбивая лицо Тельмы в развороченную грудь. Кровь от крови. Тьма от тьмы. И последний вздох того, кто все-таки был Тельме отцом. А еще — горечь на губах. Эта кровь была сродни яду, и Тельма все-таки закричала, заглушая и вой далекого ветра, и смех того, кто поймал ее. Рыбка на крючке? Нет, Тельма не была рыбкой. Она была немного тьмой, первородной, привезенной из Старого Света, убаюканной в колыбели такого хрупкого тела. Она была и телом, что захлебывалось от боли, разрываясь между желанием сделать все, чтобы избавиться от боли, и ненавистью, что мешала просить о пощаде. Она была тем, кто смотрел на это тело. И еще древом. Десятком дерев, что, прорастая, дарили надежду, а потом раз за разом отнимали ее. Она была смертью их, мучительной и медленной. И последним семенем, последним шансом для альвов… …она была… И рука, ее державшая, разжалась. Но это не было дарованной свободой. За мгновенье до того, как камень, выдранный из мостовой пробил череп отца, Тельма закрыла глаза. — Ты же сказал, что не тронешь его. — Ты слишком долго думала, — Тео поднялся с колен. — Так нельзя… идем. Он больше не просил: приказывал. И тьма, поселившаяся в теле Тельмы, готова была подчиняться его приказам. Пускай. Тельма готова принять тьму. И смириться. …пока. Она вложила ладонь в его руку, стараясь не думать о том, что оставляет за собой. Она вдохнула кладбищенский запах, исходивший от Тео. И шагнула за ним в разверзстую пасть земли. След в след. Она шла… спускалась, кажется. Ступенька за ступенькой, покорное, послушное дитя. Она решилась заговорить с Тео, лишь достигнув дна: — Зачем ты это делаешь? —