Ли Лунчжэнь внимательно слушал, не упуская ни одной детали.

— Лиса? Ты видел лису?

— Да, она лаяла и бежала вверх по склону, но мой конь уже был в мыле, я понял, что всё равно не догоню и не стал гнаться за ней.

— Лаяла? — переспросил Лунчжэнь.

— Ну да. Тявкала, будто смеялась.

Лунчжэнь закусил губу. Он знал, что это не шутка. Лисы умеют смеяться. Этот грациозный хищник обладает удивительной способностью выражать радость через звуки, напоминающие человеческий смех, мягкий, раскатистый и заразительный. Лисята в пылу игр, резвясь, догоняя друг друга, кувыркаясь в траве, издают эти веселые трели, демонстрируя беззаботность и игривое настроение. Взрослые лисы тоже смеются, хотя и реже. Этот смех может быть признаком довольства или ощущением полной безопасности.

Лунчжэнь кивнул.

— Хорошо, я поговорю с императором. И ещё. С сегодняшнего дня — никаких выездов. Возможно, тебе угрожает опасность. Будь постоянно среди своих людей.

Принц только молча кивнул и сжал трясущиеся руки в кулаки.

Ли Лунчжэнь пробежал глазами по лагерю, остановившись на лицах глав родов Ван, Сун, Цао и Шэнь, а Золотая Луна тем временем внимательно разглядывал окровавленное копье рода Чжао. На его лице застыло странное, полусонное выражение, которое потом сменилось ошарашенным. Он быстро поднялся и почти бегом приблизился к начальнику.

— В доме Чжао сейчас никого, — раздался над ухом Ли Лунчжэня шёпот Ци Цзинь Юэ, — обвинение с Чжао ещё не снято, эти стервятники уже когти точат. Вдруг своих людей пошлют, если уже не послали? Приказать бы оцепить дом Чжао до конца разбирательства, а? Это-то можно?

Ли Лунчжэнь едва расслышал, но кивнул и протянул Ци свою табличку с приказом. Сам же поспешил в шатёр императора, застал его со стражей, убитого смертью первенца и раздраженного бессонной ночью.

— Ты уже знаешь? Чжао умер. Почернел с лица, упал, и лекаря ничего не смогли сделать, — мрачно обронил император и, видя, что Лунчжэнь молчит, продолжил, — но, если Чжао не при чём…

— Это не Чунь, — покачал головой Ли Лунчжэнь, опережая вопрос императора.

— Не он? Ты уверен? — в голосе Ли Синя промелькнуло нескрываемое облегчение.

— Да, и ты поступишь разумно, если усилишь охрану всех принцев и снимешь обвинение с рода Чжао. Нужно достойно похоронить старика Вэйчана и его родню. Хватит потрясений.

— Но… кто убил Мина? Это… оно? — снова спросил император, пристально всматриваясь в лицо Ли Лунчжэня, пытаясь уловить хоть малейший намек на истину.

Ли Лунчжэнь встретился сглазами с императором и тут же отвел взгляд, чувствуя, как под тяжестью этих двух слов сжимается его собственное сердце.