— Украшение было на шёлковом шнурке?
Старуха кивнула. Но Ли точно помнил: когда стражник обрезал верёвку с шеи Шэнь Гоцинь и снял её, никакого украшения на её груди не было. 'Алое платье… шелковая нить… рваный ворот… неужели простое ограбление? — путаные мысли роились в его голове. Но город, поделённый на широкие кварталы, был освещён по ночам и охранялся двадцатью патрулями. И опять же: если это простое ограбление, вору проще всего было подождать, пока патруль свернёт за угол квартала, потом оглушить жертву, срезать украшение с груди девицы и дать дёру. Но он шелковой нитью баоцана душит девушку, вынимает припасенную загодя веревку, вешает убитую на коньке крыши, забирает безделушку и исчезает!
Нет, ограблением тут и не пахнет. Убийца не снял украшения с принца Ли Мина, и вовсе не походил на обычного разбойника, которому нужна лишь нажива.
Ли Лунчжэнь вышел вперед, обвёл взглядом присутствующих и заговорил.
— Я должен вам кое-что сообщить. Как вы все знаете, недавно был злодейски убит его высочество принц Ли Мин. Затем погиб весь дом Чжао. У судебного магистрата есть достаточно веские улики, которые указывают на виновного. Это незаконный сын жреца Вэнь Шэньюаня, который был казнен по ложному доносу….
Шэнь Чэнцзян вздрогнул. Его глаза расширились, он воровато огляделся, словно ища выход.
— Сейчас он, вероятнее всего, мстит за отца. Семьи всех, чьи подписи стояли под доносом, в смертельной опасности. Мы полагаем, что гибель госпожи Шэнь Гоцинь — одно из звеньев его мести.
За спиной Ли уловил легкий скрип половиц. Ци Цзинь Юэ, вытянув вперед шею, из-за спины начальника внимательно оглядывал толпу тех, кого глава судебного департамента только что назвал смертниками.
Глава семнадцатая ПОНИМАНИЕ ОПАСНОСТИ
Что тут началось! Одно дело изображать плакальщиц и рыдать над телом дорогой девочки Шэнь Гоцинь, и совсем другое: понимать, что есть некто, кто желает превратить в труп тебя, и он не угрожает, а бьёт наотмашь и за его спиной уже десяток трупов.
В зале, где ещё недавно звучали скорбные причитания, воцарилась гнетущая тишина. Воздух сгустился. Каждый смотрел на людей вокруг, пытаясь угадать, кто из них может быть следующим. И они не подозревали, что тот, кто творит это, возможно, скрывается среди них, маскируясь под скорбящего.
Испуганный человек — полчеловека. Воспользовавшись всеобщим испугом, Ли Лунчжэнь объявил, что тело они сегодня же отдадут семье для похорон, однако глава рода Шэнь Чэнцзян должен остаться для дачи показаний.
Толпа ринулась к дверям. Шэнь Чэнцзян побледнел, но остался. Черноволосый, дородный, с безмятежным лицом, он всегда считался красавцем, но сейчас напоминал загнанную в угол крысу. Ли Лунчжэнь предложил ему присесть и распорядился подать чай.