Его позвали в покои императрицы, и он раскланялся с ними. Сяо Сюэцзюань, когда его допросили в зале у гроба принца, был ещё менее красноречив. Никого он не видел, ничего не слышал. Шэнь Гоцинь? Она из дома Шэнь и, кажется помолвлена со старшим Цао? Нет, он если и видел эту девицу где-то, то не запомнил её. Повешена возле его монастыря? Кошмар какой-то.

— … Значит, с монастырем это не связано, но тогда я просто не могу понять, как она оказалась в квартале Данин? Чего там искала? Что она вообще собой представляла? — поинтересовался Ли у полусонного Ци и подошедшего Лю Биня, уже успевшего всё узнать о ночном приключении начальства от Золотой Луны.

— Шэнь Гоцинь-то? — переспросил Лю Бинь. — Смазливая, кокетливая… первая помолвка с кем-то из Лояна была расторгнута. Потом она помолвлена была с Цао Цзюньмином, но всё около Ханя Чжэньшаня крутилась… Цао терпел-терпел, потом заявил публично, что после траура помолвка будет расторгнута из-за ненадлежащего поведения невесты. Ну да оно и понятно: кому понравится, когда твоя будущая жена с другого глаз не сводит?

— Не он ли её и придушил?— поинтересовался Лунчжэнь, зная прямоту Лю Биня.

— Да за каким чёртом ему это делать? Эта семейка всегда чужими руками жар загребает. Разве только…

— Что только?

Лю Бинь многозначительно сощурился и поднял вверх указательный палец.

— Говорят, императрица уже согласилась монастырь семейства Цао Сяо Сюэцзюаню под управление отдать. Что стоило им вслух отказаться от брака, потом нанять людей, придушить девку, да повесить её на стену монастыря Лунного света, чтобы скомпрометировать настоятеля Сяо?

— Интересная версия, да, это возможно, — согласился Ли Лунчжэнь. — Но в квартале Данин с севера расположен Дворец Великого Сияния. Труп найден у южной боковой стены квартала, рядом с монастырём, но прямо на Сяо он не указывает.

— Ну… Тогда, может, любовник? Она вертихвостка была…

Лунчжэнь только вздохнул. Версии Лю, как всегда, были логичны. Да вот беда, при осмотре тела Шэнь Гоцинь выяснилось несколько странных деталей. Девица погибла не от веревки: толстая борозда от неё прикрывала другой след, вроде тонкой шелковой нити. На девице под траурной одеждой было алое платье с разорванным воротом. Однако насилию девица не подвергалась.

Странным было и свидетельство Ханя и Сяо о ней. Если закрыть глаза на обычную ритуальную вежливость, им явно не было никакого дела до трупа. Ни беспокойства, ни волнения, ни испуга. Ли Лунчжэнь подумал, что вообще не помнил Ханя или Сяо взволнованными.

— Вы послали извещение в семью Шэнь? — спросил Ли Лунчжэнь подчиненных.