— Только не говори, что от неё уже смердит, она ещё утром была во дворце живой…

— Да вы сами-то принюхайтесь… Запашок специфический…

— Чего? — Лунчжэнь подошёл ближе к трупу, принюхался, но тут же отпрянул. Запах, душный и острый, буквально шибанул в нос. И это был не трупный запах, хорошо знакомый Лунчжэню. Так смердело на месте… гибели принца. — Это… это… запах лисы?

Да, запах был неоспорим, он был сильным, звериным и проникал в легкие, вызывая легкую тошноту. И теперь казалось, что он исходит не только от трупа, но и от самого ночного воздуха, от всего квартала. В этот момент шаги патрульных стали громче. Лунчжэнь облегченно вздохнул. Пришло время для тех, кто должен заниматься «чёрной работой».

Патрульные, облаченные в тёмные одежды, ступали бесшумно, словно тени. Их лица, скрытые под капюшонами, не имели черт, но в них читалось привычное спокойствие людей, чья работа — иметь дело с неприятным. Они приветствовали начальника судебного ведомства, о котором им рассказал слуга дома Сун. Один из них, заметно крупнее других, приблизился к трупу. Он не стал принюхиваться, а достал из сумки небольшой, острый нож и, ловким движением, перерезал веревку, державшую тело. Шэнь Гоцинь упала на булыжники мостовой с глухим стуком.

Ли Лунчжэнь наблюдал за ними, борясь с тошнотой. Запах лисы… Это было слишком странно, чтобы быть простым совпадением.

— Забирайте тело, доставьте в магистрат и позаботьтесь, чтобы никто ничего не увидел, — бросил он патрульным, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Те молча кивнули, и двое из них, не выражая никаких эмоций, подхватили труп.

Лунчжэнь поднял голову, вглядываясь в полную луну, которая насмешливо отражалась в его глазах. Запах лисы всё ещё витал в воздухе. Он повернулся к Ци.

— Ну и что ты думаешь? Ей вроде на поминальной службе плохо стало, и, кажется, её отнесли домой, так и не приведя в чувство. Как нам узнать, что она делала в квартале Данин?

Тот покачал головой.

— Это не просто квартал Данин, господин Ли, это монастырь Лунного Света.

— Полагаешь, к её смерти причастен Сяо Сюэцзюань? Он не имел никакого отношения к Вэню, хоть они и были знакомы. Он слишком стар.

— Зато к монастырю Лунного света имеет отношение Хань Чжэньшань!

— Хм… — усомнился Ли, — Ты видел его руки, когда он играет на флейте? Они почти женские, запястья тонкие, пальцы, как белый нефрит. Он худ, как тростинка, и просто не смог бы взгромоздить эту девицу на такую высоту.

— Для начала узнаем, где он и Сяо был вечером и ночью.

Увы, им не повезло с догадкой. На следующее утро, после ночи, проведенной на топчанах в судебном магистрате, где обоим удалось немного поспать, они выяснили, что стражники заперли на ночь все ворота дворца. Пятеро слуг императрицы уверяли, что Хань ночевал в покоях, соседствующих с покоями её величества, и никуда не отлучался ни вечером, ни ночью. Утром он, как всегда, медитировал в своей озёрной беседке, потом позавтракал с её величеством.