— Хорошо, — Костя сделал шаг вперед, нависая над столом и пряча руки в карманы. Ему было необходимо немедленно выжать из этой тишины результат. — Если ключ здесь, значит, ублюдок сделал слепок. Или как-то иначе получил доступ. Нонна... как Вас там по батюшке? Вспоминайте. Кто еще бывает в этой квартире? Кто за последние недели переступал этот порог? Сантехники, газовщики, тимуровцы из школы? Кому вы открывали дверь?
Нонна начала откровенно злиться, её лицо снова залилось пунцовым цветом.
— Да вы издеваетесь?! Какая газовая служба? У нас посторонние по подъездам не шастают! Я никого чужого в дом не пускаю, у меня инструкция от сына Леонида Петровича!
Старик Волков тяжело опустился обратно на подушки, ловя ртом воздух. Он слабо покачал головой.
— Капитан... Нонна права. Никого у нас в доме не было за этот месяц. Я никого не принимаю, стыжусь своей немощи. Только... только пару дней назад скорая помощь приезжала. Ночью мне совсем худо стало, с сердцем совладать не мог. Нонна вызвала неотложку. Приехали двое, фельдшер и врач, сделали мне инъекцию внутривенно, стабилизировали... И всё. Больше ни одной живой души здесь не появлялось.
Константин вздохнел, чувствуя, как липкий тупик снова пытается поглотить их следствие. Он жаждал докопаться до сути любой ценой.
— Вспоминайте, граждане! Включайте память! — Костя слегка повысил голос, рубя воздух ладонью. — Может, почтальон заходил? Или паек ведомственный привозили из профкома? Кто-то же должен был зайти в коридор, увидеть шкатулку или выкрасть ключи на пятнадцать минут, пока вы на кухне чайник грели! Подумайте!
Но чуда не произошло. Старик Волков лишь устало прикрыл глаза, а Нонна демонстративно повернулась к сыщикам спиной, поправляя одеяло на ногах больного. Посетителей больше в квартире действительно не было.
Корсакова, до этого хранившая молчание, вдруг плавно поднялась со стула. На её лице отразился резкий, собранный блеск. Хотя внутреннее чутье подсказывало ей, что сам маньяк вряд ли работает рядовым врачом на скорой — масштаб личности Кукловода, его педантичность и элитарность не вязались с суетой дежурных бригад, — но эту ниточку нельзя было бросать. Врач скорой мог стать невольным свидетелем.
Яна повернулась к Ильину.
— Костя... Наш вряд ли сам дежурит на скорой. Слишком мелко для него. Но эти медики — единственные, кто входил в дом. Мы обязаны проверить эту бригаду. Возвращаемся.
Константин устало крутил руль, объезжая глубокие раскисшие лужи на растрескавшемся асфальте. На улице разыгрался ледяной дождь. Ветер раздул туман, зато теперь ливень застилал плотной стеной все пространство.