Костя и Яна миновали залы революционной славы и поднялись на второй этаж, где располагалась экспозиция дореволюционного быта и истории края. Здесь, среди витрин с самоварами, купеческими сундуками и пожелтевшими кружевами, людей не было вообще. Только в самом конце анфилады, у диорамы старой городской площади, на стуле сидел смотритель.
Его фигура с первого взгляда вызывала инстинктивное беспокойство. Это был высокий, неестественно худой старик лет шестидесяти в поношенном, лоснящемся на локтях пиджаке. Его седые, редкие волосы были аккуратно зачесаны назад, обнажая крупный лоб, а бледные, почти прозрачные пальцы судорожно сжимали потертую книгу инвентарного учета. На новых посетителей он посмотрел с настороженностью.
— ГОВД, капитан Ильин, — Костя шагнул вперед, на ходу раскрывая красное удостоверение. — Нам нужно осмотреть ваши фонды исторического костюма. Спецхран в цокольном этаже?
Старик медленно, со скрипом поднялся со стула. Его кадык на худой шее о дернулся, а бледные губы вытянулись в подобие вежливой, но непоколебимой улыбки.
— Не положено, товарищ капитан, — сиплым голосом отрезал смотритель, плотнее прижимая книгу к груди. — В подвалы, в спецхран, без официального постановления прокуратуры и ордера на обыск я вас не пущу. Город закрытый, инструкции Первого отдела строгие. Ищите дураков пломбы без бумажки срывать.
Константин набычился. Он сделал шаг вперед, нависая над худой фигурой старика, готовый рявкнуть про укрывательство, но Корсакова настойчиво коснулась его локтя. Капитан обернулся и наткнулся на её спокойный, многозначительный взгляд. Они задумчиво переглянулись. В этой панической жесткости смотрителя, в его нежелании подпускать милицию к сундукам без официальной бумаги сквозило нечто большее, чем простое следование советским инструкциям. Что-то было не так.
— Хорошо, — ровно, сдерживая Ильина, произнесла Яна. — В таком случае мы бы хотели поговорить с директором фонда. Где его кабинет?
— Товарищ Ефимов сейчас в горкоме партии, на согласовании выставки к годовщине Октября, — смотритель заметно расслабился, почувствовав, что милиция отступает. — Раньше завтрашнего утра не появится. Так что приходите с ордером.
— Не придется ждать до завтра, Матвей Аристархович, — неожиданно раздался мягкий, интеллигентный женский голос из глубины зала.
Из-за тяжелой бархатной портьеры, отделяющей архивный зал, вышла женщина лет тридцати пяти. На ней был безупречно скроенный серый шерстяной костюм, а аккуратная короткая стрижка и дорогие очки в тонкой роговой оправе сразу выдавали в ней человека утонченного. В руках она держала папку с эскизами.