— Мне с тобой тоже.
— Несмотря на то что я сильно младше?
— Несильно. И возраст — всего лишь цифра в паспорте.
— Моя мама говорит также, — посмеялась она и легла на полотенце.
Скользнул взглядом по пальцам, покрытым лаком, щиколоткам, икрам, коленям, бедрам. Розовые трусики купальника, кажется, навсегда останутся в моей памяти. Далее — плоский живот, идеальная пупочная впадина, упругая девичья грудь в бюстгалтере.
Во мне что-то громко взорвалось, когда я дошел, наконец, до ее лица и поймал ее взгляд из-под опущенных ресниц. Она молча смотрела на меня и положила ладонь на живот. Внутри все отдалось мощной вибрацией, в ушах застучал пульс.
Придвинувшись ближе, я наклонился, погладил ее пальцами от виска к щеке и поцеловал соленые губы, показавшиеся мне самыми сладкими.
Просыпаюсь от того, что сосед толкает меня в бок и показывает взглядом на стюардессу. Та просит привести кресло в вертикальное положение и пристегнуть ремень безопасности. Мы снижаемся и скоро прибудет в аэропорт Астаны.
Я сам вызвался съездить к отцу, соврав, что у меня там дела. Должен сам убедиться. Должен посмотреть ему в глаза. Должен увидеть Адель. За грудиной печет: я все еще думаю, это какая-то ошибка и нас не связывают кровные узы. Не могут.
— Ты уверен, что это его дочери? — зацепился за хлипкую соломинку. Пусть будет кто угодно: ее племянница, воспитанница, да даже подруга дочери. Только не родная кровь.
— Да. Двойняшки Адель и Сара. Одна — архитектор, вторая — блаженная, у нее приют животных на деньги отца.
— Кто снимал? Профессионально, очень четко.
— Я нанял детектива.
— Ты следил за отцом? — нахмурив брови, положил айпад на стол. — Ты в чем-то его подозревал? Он как-то себя выдал?
Брат усмехнулся и откинулся на спинку стула, щелкая ручкой. Напряженно, громко, надоедливо.
— Перед тем, как аташка слег с инсультом, я услышал, как они спорили дома.
— Подслушал?
— Они слишком громко спорили. Аташка сказал, что многое позволил отцу в свое время за «ту маленькую услугу».
— Какую?
— Не знаю. Но он злился и кричал, что мама заплатила высокую цену за брак с отцом, а он связался с детдомовской шлюхой». Папа ответил «Вас с самого начала все устраивало» и запустил стакан в стену, а дальше пришла мама и я ничего не услышал.
— Дед знал о его токал?
— Видимо знал, — пожал плечами брат. — Дед не был святым, но как я его понимаю. Ты сам видел, этим девочкам, — он нервно швырнул ручку на стол, — чуть больше двадцати. Столько лет он жил на две семьи, работал в Министерствах, приезжал домой на выходные и праздники. А так — строил в столице наше светлое будущее и был в постоянных командировках. Вот его командировки, — бросает холодный взгляд на потухший планшет. — Младшая жена и две ее дочери. Мы его видели по большим праздникам. А они — нет.