— Какая потеря. Молодые губы хорошо бы смотрелось на моем лице, — безгубый рот Гнуса изобразил что-то похожее на улыбку с ровным рядом пожелтевших зубов, между которых извивались белёсые личинки.

Гнус уселся на стул напротив меня. Мухи на его мягкой от гниения плоти продолжали жужжать, намывая тонкие крылышки и откладывая яйца, чтобы через минуту новый выродок копошащихся в гною паразитов скрыл под своими телами багровую кожу.

— Расскажи, — раздалось возле моего уха, — как ты его победила?

— Собрала со всех лесов диких животных, и обрушила цунами из влажной шерсти на деревянные стены его города.

— Много людей уцелело?

— Много…

— Могу предположить, что ты обзавелась своей армией. Это хорошо.

Наверное, он имеет ввиду, что я должна была обратить уцелевших в кровокожих, тем самым создать свою армию. Хороший план, но моя армия — раздувшийся от крови уродец, Дрюня и Осси, ждущая меня внизу.

— Я не знаю, дошли ли до тебя слухи, — продолжил Гнус, — но этот огромный континент практически полностью под нашим контролем. Практически — твоя заслуга, а вот то, что неполностью — моё упущение. В лесах полно партизан, научившиеся бороться с нами. Среди них есть и уникальные, что делает их опасным противником. Одарённые еще остались на этой земле. И они несут опасность для нас. Временную, конечно же. Сегодня солнце узрело казнь, как и тысячи людских глаз. Но мужчины на крестах были лишь пылью, накрывшей наши проблемы. Я убрал грязь, заставив проблемы озлобиться на нас, выдать себя. И совершить ошибку. Ты вовремя вернулась, у нас будет много работы.

Воцарилось молчание.

Жужжание мух практически стало незаметным. С кресла, на котором сидит гниющее создание, на деревянный пол медленно, растягиваясь нитью, капал гной. Гнус получил ряд ответов, но и мне захотелось получить ответы на мучащие меня вопросы.

— Анеле когда вернётся в город?

Жужжание мух заметно усилилось. Гнус наклонился ко мне — на его лице я не мог разобрать никакой эмоции. Лишь когда мухи обрушились на моё ухо с диким рёвом, до меня дошло, что я перегнул палку.

— Когда это ты себе разрешила называть Судью Анеле просто Анеле? — он вскочил со стула, рёв лишь усилился. — Твои победы возвысили твою гордость над всеми нами?

Подстава. Первый промах, надо быть менее наглым.

— Я хотела сказать Судья Анеле, — ненавижу оправдываться, но иного пути нет. — Жужжание мух сбило меня с мысли.

Обтянутый почерневшей кожей череп неотрывно пялился на меня, шевеля челюстью. Стайки мух выползали из разинутой пасти и заползали в дырку, где когда-то был нос. Казалось, что даже внутри головы Гнуса раздаётся жужжание, словно у него на плечах огромный осиный улей.