Он прозревал случившееся, медленно.

Огромная тень от креста поплыла к других вопящим, оставив перерождённого стоять на коленях перед ослепительным солнцем и с одурением глядеть окровавленными глазами в голубое небо.

Доставляло ли мне удовольствие смотреть на их мучения? Да! Несомненно. Из кучки слабых духом людишек, пресмыкающихся и бегающих за хвостом своего хозяина, я сотворил Людей. Страх перед неведомой силой больше не бросит их на колени. Больше не заставит слепо следовать по неправильному пути ради сытой жизни.

Я даровал им возможность избрать истинный путь.

Когда рёв обезумевшей толпы начал утихать, я спустился с подиума к моим друзьям. Вперившиеся в меня взоры были по-своему разнообразны. Я видел в их взглядах недоумение, злость, ненависть и даже радость. Я мог с каждым разделить их чувства. Мне были понятны их переживания.

— И что мы будем делать дальше? — спросил Дрюня, поглядывая на меня с лёгких недоумением.

— Нам нужна армия, — ответил я.

— А это что? — резким взмахом левой ладони Дрюня нарисовал дугу над вибрирующей толпой на центральной площади.

— Ты хочешь вместе с этими людьми вступить в бой с сильным врагом?

Дрюня молчал. Сжимал до хруста древко секиры, но молчал. И пока он обдумывал мои слова, я продолжил:

— Эта толпа не достойна идти в бой с нами. Но они достойны шанса на искупление, которое я им даровал. Мы могли бы уйти спокойно, никого не трогая. Оставили бы их со своими мыслями и страхами наедине, но тогда бы они разбежались по этой земле как блохи по собаке. Грязь в их головах нельзя разносить дальше дома. Она заразна. Она уже их отравила.

— А ты типа доктор у нас⁈ Ты их вылечил?

— Давай считать, что я сделал им прививки. Каждому!

— Даже детям!

— Да. Даже детям.

Среди вопящих и кричащих в толпе кровокожих я видел младенца, валяющегося на алой глади. Рядом с ним на корточках стояла женщина. Видимо, его мать. Она громко вопила, пыталась со своей ладони содрать пальцами отвердевающую корку, абсолютно не понимая, что с ней происходит. Когда только всё началось, она выронила своё дитя. Ребёнок громко ревел, а когда упал наземь — умолк. Тогда он умер, но лишь на миг. Я почувствовал это, почувствовал, как медленно погибало сознание в проломленном черепе, когда сердце перестало биться. Большего мне не надо. Стоявшая на корточках женщина протянула руки в кровавой корке к младенцу, чей родившийся крик сменился противным бульканьем. Дитя, как и его мать, обратилось в кровокожа, и его вторая кожа будет расти вместе с телом. В мозгу матери ожившего ребёнка теперь текла совсем иная химия, лишённая гнева и ненависти. Эта женщина была по-настоящему рада спасению своего младенца, несмотря на их новый облик. Несмотря на их новый образ жизни. Эта женщина обрела способность не только сострадать, но и быть благодарной.