С попутчиками мы попрощались уже на перроне. Пожелали им удачи и влились в толпу спешивших к зданию вокзала советских граждан. Шли следом за носильщиком, катившим загруженную сумками и чемоданами металлическую тележку. То и дело проходили сквозь застывшие в воздухе клубы табачного дыма. В самом начале перрона, на привычном месте, ещё издали увидели Настю Бурцеву. Она стояла около металлического ограждения в одиночестве, скользила взглядом по лицам проходивших мимо неё людей. Анастасия заметила нас, радостно улыбнулась, встрепенулась и помахала нам рукой.
Лена и Настя поприветствовали друг друга радостными возгласами, обнялись, поцеловали друг друга в щёки. Достался поцелуй и мне — дружеский, едва ощутимый. Мы сразу же свернули в сторону от входа в вокзал, направились к стоянке автомобилей. Котова и Бурцева на ходу обменивались информацией. То и тело восклицали «а ты помнишь⁈», а «ты знаешь⁈». Засыпали друг друга вопросами — торопливо, будто подозревали, что через пару минут снова расстанутся. Я слушал их щебет и посматривал поверх голов шагавших впереди нас людей на стоянку. Высматривал там «Чайку» или чёрную «Волгу».
Но с «Чайкой» мы снова «пролетели». На стоянке нас ожидала «Волга». Но не чёрная, а салатовая с «шашечками». Анастасия подвела нас к ней. Черноволосый улыбчивый таксист блеснул золотым зубом и учтиво приоткрыл перед девчонками дверь автомобиля. Он поправил на голове кепку, взглянул на мою ношу. Обошёл машину и распахнул багажник. Торопливо затолкал туда наши вещи. Я почувствовал, что от него пахло чесноком и тройным одеколоном. Мужчина окинул стоянку взглядом, будто мысленно уже прокладывал через неё маршрут. Мы с ним одновременно забрались в салон и хлопнули дверями.
— Куда поедем, красавицы? — спросил таксист.
Посмотрел он на меня.
Настя озвучила ему свой домашний адрес. Водитель повернул ключ в замке зажигания.
— Разве мы не к Мише Елизарову поедем? — спросила Лена.
— Миша позавчера уехал в командировку, — сообщила Настя. — Неожиданно. На две недели. Он оставил нам ключи от своей квартиры. Но папа сказал: вы поживёте эти дни у нас.
Запах тройного одеколона и чеснока смешался в салоне такси с табачным дымом. Бурцева курила и пересказывала нам «последние новости». Табачный дым подобно туче собирался у потолка и протягивал тонкие щупальца к приоткрытым окнам. Я больше по привычке, чем из необходимости краем глаза следил за дорогой. Посматривал и в окно на вечернюю Москву, освещённую сейчас лишь светом фонарей и автомобильных фар. Думал о том, что уже почти привык к виду нынешней столицы (почти лишённому привычных для меня по прошлой жизни ярких разноцветных огней и столичного лоска). Замечал, как таксист то и дело с любопытством смотрел через зеркало заднего вида на пассажирок. Слушал Настины рассказы.