Я запрокинул голову, взглянул на окна дворца спорта «Сокольники» — там по-прежнему горел свет.
— Превосходно, — пробормотал я. — Молодец, Владимир Семёнович.
Сердце у меня в груди билось спокойно и монотонно — будто отчитывало секунды до окончания хоккейного матча. Я повернулся лицом к юго-восточному выходу из дворца спорта, прислонился бедром к холодному металлическому корпусу БМВ. Прохладный ветер погладил мои нос и щёки, взъерошил мне на затылке волосы.
Я скрестил на груди руки и тихо сказал:
— Ворота открыты. Свет горит. Заканчивайте уже свой матч, товарищи хоккеисты.
Ринувшиеся по окончании хоккейного матча к первому выходу зрители не заставили себя долго ждать. Я услышал голоса, шаги. А затем и увидел вверху на лестнице первую группу подростков. Они выбежали за ворота и тут же устремились к стоянке, где светили фарами автобусы. Звонкие детские голоса будто устроили перекличку. Они звучали теперь и со стороны стоянки, и со второго этажа дворца спорта, откуда появлялись всё новые группы детей и беспрепятственно проходили мимо гостеприимно распахнутых металлических створок ворот. Топот ног, смех ругань, крики, споры. Пространство около юго-восточного выхода из дворца спорта «Сокольники» заполнилось звуками. То и дело вспыхивали огоньки на спичках. Будто туман, в направлении метро устремился табачный дым.
Выходившие из дворца спорта зрители не обращали на меня внимания. Почти никто из них не шёл в сторону притаившегося в тени БМВ. Почти все дети, подростки и взрослые шли в противоположную от меня сторону: кто-то на стоянку к автобусам, но большинство сразу направлялись в сторону метро. Услышал я и жалобные крики, и плач: людская толпа валила через узкую лестницу мощным потоком — не обошлось без травм. Я невольно представил, как весь этот поток из людей упёрся бы в запертые на замок железные ворота. Вообразил, какие бы звуки я сейчас слушал при таком повороте событий. Покачал головой. И тут же вспомнил рассказ Мирного о лежавших «тогда» на газоне неподвижных телах. Вспомнил, как Мирный со слезами в голосе повторил чужие слова: «Мы его забираем!»
— Пацыки! — услышал я пронзительный крик. — Они уезжают!
На фоне шума голосов я различил рычание двигателей. Свет фар на стоянке стал ярче. Он пришёл в движение — это двинулись с мест автобусы. Они поехали медленно, лучами фар словно отодвигали в стороны стоявшие у них на пути человеческие фигуры (фигуры детей и подростков). Звонкие крики сменились разочарованным гулом. Я смотрел на автобусы и на копошившихся рядом с ними людей. Подумал о том, что водителей уже предупредили: канадцы появятся не через этот выход. Наверняка, их предупредили об этом и «тогда». И «тогда» они вот так же тронулись с места и преспокойно уехали? В то самое время, когда за воротами первого выхода творилось настоящее сумасшествие? Я посмотрел на первый выход — из него всё ещё валил бурный и шумный людской поток.