Котова уселась на диван, провела рукой по своей голове и убрала со лба на затылок каштановые пряди волос. Она выпрямила спину, расправила загорелые плечи. Я отметил, что её поза выглядела эффектно на фоне похожего на виноградную лозу комнатного растения, что свисало со шкафа за спиной Котовой. Почудилось, что я сейчас смотрел не на реальную женщину, а на один из тех плакатов с юными красотками, которые развешивал у себя в рабочем кабинете Артурчик.
Лена разглядывала моё лицо.
— Серёжа, тебе приснилось, что погибнут дети? — спросила она. — Где? Когда? Этот сон есть в твоей папке?
— Я записал всё, что запомнил об этом происшествии. Но тебе эти записи пока не покажу.
— Почему?
Мне показалось, что морщина на переносице Котовой стала глубже.
— По той же причине, по которой мы сегодня не позвонили в службу газа. Чтобы мы сильно не повлияли на условия задачи: настолько сильно, что ответ станет непредсказуемым. Пока мы поработаем над получением инструментов для решения задачки. Подобных твоей оранжевой косынке и плащу Маргариты Лаврентьевны.
— Роман Насти и лейтенанта — это инструмент?
Лена подалась вперёд, положила руку мне на живот. Пристально смотрела мне в глаза.
— Это отличный способ для того, чтобы мы этот инструмент получили, — уточнил я. — Это один из найденных мною способов. Реальный и относительно безопасный.
Котова дёрнула плечами. Солнечные зайчики над её головой пошевелились.
— Ничего не поняла, — призналась Лена. — Что мы от этого романа получим?
— Помимо того, что наладим твоей подруге личную жизнь и заслужим благодарность лейтенанта Елизарова?
— Да.
— Повысим шансы на спасение детей, — ответил я. — Существенно повысим.
Поинтересовался, пока Котова не обрушила на меня новые вопросы:
— Сколько ты получила осенью писем от Бурцевой?
— Четыре… нет, пять, — ответила Лена. — Пятое пришло вчера. Я тебе о нём пока не рассказывала.
— Вот тебе и ещё один намёк на то, что наши усилия не станут напрасными, — сказал я. — Девчонка скучает, чувствует себя одинокой. Не знаю, какого жениха присмотрели для Насти родители. Если вообще присмотрели. Но пока их намерения ни во что конкретное не переросли. Что тебе Настя писала о своих ухажёрах?
Котова покачала головой.
— Ничего, — сказала она. — Настя всё больше о своём университете рассказывала. И о Москве. Пишет, что уже ждёт зимние каникулы. Когда мы к ней приедем. Обещала, что поведёт нас в Театр на Таганке на спектакль Высоцкого. Пишет, как москвичи радуются, что Летние Олимпийские игры восьмидесятого года пройдут в их городе.
Лена хмыкнула и добавила: