— А твоя глазастенькая не заревнует?

Я сохранил серьёзное выражение лица. Пожал плечами.

— Не знаю, баба Люба. Она может. Но я придумаю оправдание, не сомневайтесь.

Любовь Фёдоровна запрокинула голову, посмотрела на меня.

— Женишься-то ты на ней когда? — спросила вахтёрша. — Ждёт ведь девка. А ты, небось, ещё ей и предложение не сделал.

— Не сделал, — согласился я. — Пока. Но женюсь.

Вздохнул и сообщил:

— Летом женюсь. Точно. Обещаю.

Баба Люба дёрнула меня за руку — мы остановились. Она заглянула мне в глаза.

Пару секунд мы смотрели друг на друга, молчали.

— Верю, — сказала вахтёрша. — Тебе, Сергей, верю. Молодец.

Мы снова двинулись в сторону общежития. На асфальт впереди нас приземлилась ворона. Она следила за нашим приближением, вертела головой, вычерчивала кончиком клюва в воздухе зигзаги. Мы поравнялись с ней — птица преспокойно наблюдала за нами. Затем будто бы разочаровано каркнула нам в след. Я услышал хлопанье крыльев, но не обернулся.

— Так что у вас случилось, баба Люба? — спросил я. — Вы сегодня сама на себя не похожи. Плохо себя чувствуете? Или заболел кто-то из родственников?

Любовь Фёдоровна покачала головой.

— Не знаю, Серёжа, — сказала она. — Может и заболел. Не знаю.

Вздохнула. Провела пальцем по лбу; проверила, не выглянули из-под платка волосы.

И вдруг запрокинула голову, посмотрела на моё лицо и сообщила:

— Сын меня с праздником не поздравил. Ни открытку не прислал, ни письмо не написал. Никогда такого не было.

Любовь Фёдоровна пожала плечами.

— Не похоже это на него. Переживаю. Совсем старая, наверное, стала.

Она махнула сумкой, невесело улыбнулась.

— Ещё со вчерашнего дня навыдумывала невесть что. Глаз этой ночью не сомкнула. Рада, что хоть сменами на сегодняшний день поменялась. А то сидела бы дома одна. Извелась бы вся.

Я довёл бабу Любу до «мужского» корпуса. Пообещал, что скоро загляну в её каморку на чай. Вернулся за Котовой.

В комнату вахтёрши я и Лена пришли уже после девяти утра. Принесли коробку с тортом.

Ещё с порога комнаты вахтёров я заметил, что настроение у бабы Любы изменилось. Любовь Фёдоровна встретила нас улыбкой. Её глаза задорно блестели.

— Сын позвонил, — сообщила она. — Обрадовался, что застал меня на работе…

Баба Люба сказала, что сын «огорошил» её новостью: у неё вчера родилась ещё одна внучка. Призналась, что не ожидала подобного известия: сыну уже почти «стукнуло» пятьдесят лет.

— Любочкой её назвали, как меня, — сказала она.

Поругалась на работу почты СССР: сын заверил её, что отправил поздравительную открытку ещё в начале прошлого месяца вместе с письмом, где сообщал о будущем пополнении в семействе.