«ОН НЕ РЕШИЛ СПОР! — прошелестели они в экстазе. — ОН СДЕЛАЛ ЕГО БЕССМЫСЛЕННЫМ! ОН ОТМЕНИЛ НАШУ ГРАЖДАНСКУЮ ВОЙНУ ОДНОЙ КРУЖКОЙ ЧАЯ!»
Главная Снежинка опустилась ниже. Её грани сложились в подобие улыбки.
«УСТАВ ХРАНИТЕЛЕЙ БОЛЬШЕ НЕ АКТУАЛЕН! — провозгласила она. — МЫ ПЕРЕИМЕНОВЫВАЕМ НАШУ ФИЛОСОФИЮ В "ТЕОРИЮ ВАЖНОСТИ ПРИСУТСТВИЯ"! СЕГОДНЯ ПРАЗДНИК! ТРЕБУЕМ ОТВЕТНЫЙ ГОСТИНЕЦ! У ВАС ЕЩЕ ЕСТЬ СГУЩЕНКА?»
Тютя сидел на полу, прислонившись к теплому боку робота-полотера. Камера мелко тряслась в его ослабевших руках. Инспектор смотрел на то, как миллиарды тонн сверхчистого льда исполняют в воздухе танец радости, кружась вокруг Гагарина, который невозмутимо допивал чай.
— Запись… четыре-двенадцать-дробь-двадцать… — выдохнул Тютя. Голос его сел окончательно. — Мы на Плутоне. Нас чуть не казнили за отсутствие астрофизических знаний. Спасены путем философского релятивизма и чайной церемонии.
Он стер иней с объектива.
— Я понял главную угрозу мирозданию, — тихо продолжил инспектор, глядя на безмятежное лицо Юрия Алексеевича. — Это не черные дыры. Не гамма-всплески. И даже не моя изолента.
Самое опасное существо во Вселенной — это человек, способный зайти в храм тысячелетнего богословского спора, проигнорировать все догматы, заварить пакетик чая и сказать: «Ребята, ну чего вы ругаетесь, смотрите, какие звезды красивые».
Тютя выключил запись. Он встал, подошел к Гагарину и протянул ему открытую пачку галет.
— Юрий Алексеевич, — очень серьезно сказал Тютя. — Когда мы полетим дальше, к краю Ойкумены… научите меня так же убедительно молчать. Кажется, ваша фраза про «выпить чаю» только что спасла галактику от бюрократического апокалипсиса.
Гагарин взял галету, довольно прищурился и ответил:
— Научу, Тю-тя. Только сначала давай договоримся с этими ребятами по поводу названия. «Теория Важности Присутствия» звучит слишком длинно для печати на футболках. Предлагаю назвать проще: «Синдром Хорошего Гостя».
Где-то в центре зала главная Снежинка начала транслировать голограмму танцующего медведя с балалайкой, решив, что именно так выглядят земные ритуалы празднования признания важности.
Глава 7
Плутон: «Тени прошлого и почему лёд помнит всё»
(Запись начинается с экстремально крупного плана кристаллической решетки льда. Камера работает в режиме макро, превращая обычный замерзший азот в инопланетный готический собор. В кадре появляется глаз Тюти — один, красный от недосыпа и вселенской тоски.)
— Звено четыреста двенадцать дробь двадцать один… — голос инспектора звучит как скрип несмазанной калитки на заброшенном кладбище. — Дежурная запись. Мы застряли на Плутоне. Не физически. Морально.