Тютя осторожно откашлялся.

— Юрий Алексеевич? Что там? Видите динозавров? Купающихся марсиан?

Гагарин поднял палец, призывая к тишине. Тютя замолчал, боясь дышать.

И тогда он услышал это сам.

Сначала показалось, что это кровь шумит в ушах от напряжения. Но звук шел снизу. Из-под толщи вечной мерзлоты.

«Ш-ш-шух… ФФФШ-Ш-ШУХ… Бах-БАХ-БАХ!»

Это была не мелодия. Это был ритм. Низкий, вибрирующий гул, переходящий в серию резких хлопков. Звук напоминал удар гигантского кожаного ремня, которым хлещут по пустому ведру в оркестровой яме.

Тютя побледнел. Датчики радиации молчали. Датчики гравитации молчали. Но датчики звука сходили с ума.

— Призрак битвы? — прошептал инспектор. — Древняя война крионцев?

Юра наконец оторвал ухо от льда. Медленно сел на корточки. Посмотрел на свои пальцы, а затем перевел взгляд на Тютю. В глазах космонавта отражались далекие, чужие звезды.

— Нет, Тю-тя, — тихо сказал он. — Это аплодисменты.

Инспектор моргнул.

— Какие… аплодисменты? Здесь же никого нет. Только мы и эти хрустальные зануды, которые радуются сгущенке.

— Земные, — ответил Гагарин. Он встал и протянул Тюте руку, помогая подняться. — Структура этого азота идеальна. Она плотнее любого земного кварца. Миллионы лет назад, когда Земля только начинала смотреть в небо, она кричала. Каждая ракета, уходившая со стартового стола Байконура или Капустина Яра, создавала звуковую волну. Ударную волну. И эта волна ушла в космос. Большая часть рассеялась. Но крошечная доля… вот эта самая низкая, самая глубокая нота… она дошла сюда. Лёд поймал её. Впитал в свою решетку. Как губка впитывает крик. И теперь, спустя полвека, он потихоньку отдает этот холод обратно. Это эхо старта. Эхо рукоплесканий тысяч людей, смотревших вверх.

Гагарин снова посмотрел на свои руки.

— Они запускали металл в неизвестность. По сантиметрам собирали ракеты в степи. Мерзли, голодали, считали секунды до контакта. И они верили, что их услышат. Знаешь, Тю-тя… Оказывается, Вселенная действительно слышит. Просто отвечает она очень медленно. Нужно подождать пару миллионов километров пути, чтобы услышать «Браво».

Наступила такая тишина, какая бывает только в центре абсолютного нуля. Даже робот-уборщик вдалеке выключил свои турбинки, почувствовав момент.

Тютя смотрел на Гагарина. На этого простого парня в тренировочном костюме, который только что превратил кусок мертвого камня в самый главный концертный зал Солнечной системы. Инспектор почувствовал, как к горлу подкатывает комок, холодный и острый, как плутонский пик.

— Значит… значит, те люди… — голос Тюти дрогнул. — Те, кто строил «семерку»… Королёв… Они всё ещё звучат?