Камера отъезжает назад. Инспектор стоит посреди Великого Каньона Бездны. Под ногами — бескрайнее зеркало замерзших газов, уходящее к горизонту, где черное небо сливается с черной землей. После праздника «Признания Важности», который устроили Хранители (главным блюдом был ледяной суп из талой воды и торжественное переименование календаря), Тютя решил углубить контакт с местной культурой.

— Местные верят, что лёд обладает памятью, — бормочет он, стуча зубами скорее от экзистенциального холода, чем от минус двухсот тридцати градусов. — Древняя мистическая практика «Чтения Настроенного Льда». Если сесть в позу лотоса прямо на поверхность, очистить разум от мыслей о зарплате и визуализировать чакру копчика, можно увидеть Эхо Времен. Отпечатки событий, навсегда впаянных в структуру кристалла. Я пытаюсь уже третий час. У меня затекло всё, включая астральное тело. А вместо видений я вижу только фиолетовые круги перед глазами и ценник на доставку пиццы из созвездия Шаурмы. Кажется, мой мозг поврежден общепитом.

Тютя тяжело вздыхает. Пар мгновенно превращается в иней на его ресницах.

— Где же вы, тайны древности? Покажите мне падение первого метеорита! Рождение двойной звезды! Хоть что-нибудь эпическое!

Он закрывает глаза, складывает пальцы в сложную мудру «Официант Несет Сдачу» и начинает монотонно мычать мантру:

— Ом-м-м… Ньютон-бананас… Ом-м-м… Гороховый-суп-помоги…

Вдруг тишину нарушают шаги. Совершенно немистические, тяжелые шаги человека, который просто идет по своим делам.

Юрий Гагарин подходит к инспектору. Он одет легко, словно вышел во двор своего дома в Гжатске подышать морозцем. На нем нет шлема — системы жизнеобеспечения базы поддерживают пригодную для дыхания смесь. В руках у него тюбик с надписью «Земляничный джем».

Космонавт останавливается рядом с сидящим в нелепой позе Тютей. Смотрит на горизонт. Доедает джем прямо из носика тюбика. Вытирает губы рукавом.

Затем он делает нечто совершенно неожиданное.

Гагарин опускается на одно колено. Протягивает руку и касается идеально гладкой поверхности Плутона голыми пальцами перчатки. Прикладывает ухо ко льду.

Тютя замер. Его нижняя челюсть медленно отвисла, издав тихий щелчок внутри скафандра.

«Великий Космос, — пронеслось в голове инспектора. — Сейчас нас испепелит за нарушение техники безопасности при контакте с внеземными формациями без сканера токсичности! Или хуже — заставят мыть полы еще раз».

Но ничего не произошло.

Юра лежал на льду, прижавшись к нему щекой, и внимательно слушал. Прошла минута. Другая. Лицо космонавта, обычно открытое и веселое, стало серьезным и очень далеким.