— Есть то, чем врагу не пожелаешь, — вздохнул Тютя. — Но ради спасения психики…

Он нашел древнюю микроволновую печь, вытряхнул содержимое пакета в пластиковый стаканчик, добавил воды из системы рециркуляции (которая слегка попахивала машинным маслом) и нажал кнопку «Старт».

Микроволновка загудела. Низкая, вибрирующая частота звука вступила в резонанс с корпусом базы.

А затем случилось ЭТО.

Гороховый суп начал нагреваться.

Специфический, густой, всепроникающий аромат вареного гороха, копченостей и столовского лаврового листа вырвался наружу.

Сначала стих скрип в вентиляции.

Затем робот «Фея-400», только что бодро таранивший стену, замер. Его красные глазки мигнули. Он издал звук, похожий на кашель астматика, резко дал задний ход и юркнул обратно в темную дыру шахты со скоростью, которой позавидовал бы метеорит.

Тютя замер с ложкой в руке. Наступила благословенная тишина.

Но она длилась недолго.

Из всех вентиляционных решеток базы — сверху, снизу, сбоку — начали появляться красные огоньки. Десятки, сотни сенсоров.

«Ш-ш-шух… Ш-ш-шух…» — десятки маленьких колесиков зашуршали в темноте тоннелей.

Вся армия автономных полотеров, мойщиков окон и чистильщиков ковров базы «Аэлита-2» пришла в движение. Они не нападали. Они панически бежали. Словно запах горохового супа был для них запахом серной кислоты, выплеснутой на святой лик.

Роботы сыпались из потолочных шахт, сталкивались друг с другом, разворачивались на 180 градусов и исчезали в черных провалах технических люков, забыв про свои циклы уборки.

Тютя стоял посреди пустого зала, освещенный красным аварийным светом. В одной руке он держал ложку, в другой — стаканчик с пузырящимся зелевым варевом.

— Запись… четыре-двенадцать-дробь-шестнадцать… — прошептал он, глядя вслед последнему убегающему роботу. — Мистика на Марсе официально скончалась от асфиксии. Причина смерти — кулинарный терроризм. Никакие это были не призраки колонистов. Это была бригада клининговой службы.

Он осторожно понюхал свой суп. Роботы разбегались, оставляя за собой шлейф жженой проводки.

— Сорок лет изоляции, — продолжил Тютя, делая глоток. Горох хрустнул на зубах. — Никто не менял им директивы. Базовый протокол чистоты столкнулся с базовым протоколом выживания органики. Для этих жестянок запах горячего гороха — это сигнал биологической угрозы класса «Судный день». Бактерии, гниение, смерть кремния. Они увидели человека, который готовит ЕДУ. Настоящую, мерзкую, органическую еду. И решили, что базу захватили инопланетные формы жизни, выделяющие токсины. Поэтому они прятались по углам и стучали по трубам от ужаса. Имитация деятельности, чтобы хозяева-призраки их не заметили.