Проходит час.
Тишина давит на уши. За толстым стеклом иллюминатора воет красная пыльная буря. И вдруг…
«Вж-ж-жик-клац-шмяк!» — доносится из вентиляционной шахты над их головами. Что-то тяжелое ползет внутри воздуховода, скребя металлом по бетону.
Тютя бледнеет до состояния свежевыстиранной простыни. Его глаза становятся круглыми, как объективы телескопа Хаббл.
— Юрий Алексеевич… Там, в вентиляции… Оно смотрит на нас!
Гагарин медленно откладывает журнал. Прислушивается. Лицо его меняется. Из расслабленного оно становится сосредоточенным, как у хирурга или сапера.
— Нет, — тихо говорит он. Голос теряет привычную ленцу. — Это не привидение, Тютя. Привидения не пахнут озоном после грозы. И они не оставляют масляных пятен.
Космонавт плавно поднимается. Подходит к стене под вентиляцией. Достает из нагрудного кармана маленький, потертый мультитул.
— Они ходят кругами, — бормочет он себе под нос. — По одному и тому же маршруту. Раз в сорок семь минут. Скрежет… пауза… падение предмета… Это цикл уборки. Но база мертва. Кто приказал роботам работать?
«БУМ!» — что-то тяжелое упало из шахты прямо на пол за их спинами.
Тютя взвизгивает ультразвуком. Камера дергается, показывая лишь кусок потолка. Когда изображение стабилизируется, посреди зала стоит ОНО.
Это сферический робот-полотер старой модели «Фея-400». Нижняя полусфера покрыта засохшей грязью. Наверху установлена башенка с тремя красными оптическими сенсорами, светящимися в темноте, как глаза демона. Робот крутится на месте, издавая жалобное «Пи-у-у-у… Пи-у-у-у…», словно потерявшийся чайник.
— Автономный уборщик серии АУ-7, — констатирует Гагарин, пряча мультитул. — Сбой навигации. Потерял карту памяти, теперь считает этот пустой зал вокзальным туалетом конца восьмидесятых. Пытается вымыть плинтус, которого нет. Жалко бедолагу.
— Значит… значит, мистики нет? — разочарованно тянет Тютя, опуская камеру. — Просто ржавое ведро с болтами?
— Именно, — кивнул Юра. — Техника требует ласки и смазки. Ладно, пойду спать. Ты дежуришь первым. Если снова застонет — просто пни его. Только нежно, это ранимая модель.
Гагарин ушел в жилой отсек. Щелкнул замок. Через минуту оттуда послышался богатырский храп.
Тютя остался один на один с роботом-демоном. Тот продолжал методично биться своим резиновым бампером о стену, пытаясь стереть несуществующее пятно.
Инспектор сел за пульт. Чтобы успокоить нервы, он решил вскрыть НЗ — неприкосновенный запас продовольствия базы. Спустя пять минут борьбы с титановым замком контейнера, Тютя достал сокровище.
Сублимированный гороховый суп. Срок годности истек еще до полета Гагарина в космос. Внутри вакуумного пакета сухая смесь напоминала прессованные зеленые кирпичи.