— Вставайте, сони! Через сорок минут на пирсе уже начнется разгрузка. Опоздаете — работу отдадут другим голодранцам. Capisce?(Понятно?)– Заявил Фредо, а потом еще раз легонько пнул меня в бок. — Вот вы дрыхнуть горазды! Я тебя и теребил, и за плечо дергал. А ты лежишь себе, спокойненько, сопишь. Чистый bambino.

Я проморгался, поднял голову и посмотрел в сторону маленького оконца, которое находилось в каморке под самым потолком, на уровне ног прохожих, идущих по улице. Судя по всему, солнце только-только планировало выползти из-за горизонта.

Открыл рот, собираясь возмутиться столь ранней побудкой, но тут же закрыл его обратно. Сдаётся мне, о правах человека и о восьмичасовом рабочем дне с перерывом на обед, здесь еще никто не в курсе.

К тому же мой взгляд упал на зажатый в руке старика тяжелый гаечный ключ. Не знаю, зачем он его схватил, но есть ощущение, если я сейчас начну выделываться, боюсь, тычки в ребра сменятся чем-то более серьезным. Я уже понял, Фредо — весьма своеобразный человек. Жесткий, суровый, принципиальный. Если уж у него хватает наглости и смелости отбрыкиваться от мафии, то двинуть гаечным ключом по башке особо настырному гостю получится еще быстрее.

Кстати, насчёт стычки с гангстерами Фредо так ничего и не рассказал. Хотя, врать не буду, нам с Патриком обоим было интересно узнать, в чем суть произошедшего. Очевидно, Крыса и Толстяк трясли с Фредо денег, но еще более очевидно, что Фредо не считал себя обязанным им эти деньги отдавать.

Однако старик снова велел нам забыть об увиденном и посоветовал не совать свои носы туда, где их могут значительно укоротить. Этот разговор состоялся как раз перед самым сном, но я хорошо запомнил интонации, прозвучавшие в голосе рыбака. Несмотря на достаточно скромное социальное положение у старика несомненно имеется железный характер, воля и суровая натура. С ним лучше не спорить.

В общем, вид гаечного ключа в его руке оказал на меня бодрящее действие. Выбор между философской дискуссией о трудовом кодексе и немедленным подъемом был очевиден. Я принял сидячее положение и принялся толкать Патрика, который храпел, свернувшись калачиком на своем мешке.

— А? Что? Где? Мама, уже встаю! — Ирландец завозился, пытаясь лягнуть меня пяткой.

Я, не долго думая, под насмешливым взглядом Фредо, вскочил на ноги, подошел к тазу, в котором еще оставалось немного воды, а затем вернулся к другу и с ходу плеснул ее ирландцу на физиономию. Правда, старался сделать это аккуратно, чтоб не сильно залить полы в каморке. Посвятить утро уборке точно не входило в мои планы.