Патрик вскочил на ноги одним движением, из положения «лежа» и замер, бестолково озираясь по сторонам. Похоже, ему снился отчий дом и сейчас он пытался понять, куда этот дом делся.

— Я, конечно, не мамочка, которую ты видел во сне, но вставать надо. — Буркнул я, совершенно не скрывая дурного настроения.

А оно у меня, ясное дело, было очень дурным. Не выспался, бока болели от жесткого ложа, шея чесалась от соломы, которая через грубую ткань ухитрялась вылазить наружу, и снова хотелось жрать. Не есть. Именно жрать. Желудок буквально заворачивался в узел. Видимо, тело Джонни, ощутив твёрдую почву под ногами и крышу над головой, решило, что ему пора откармливаться и приходить в норму.

Завтрак нас ждал более чем спартанский: по кружке мутного, горького чая без сахара и по куску черствого хлеба, который при желании можно было использовать вместо молотка, если возникнет необходимость забивать гвозди. Я на радостях так резво откусил первый кусок, вернее, попытался откусить, что едва не лишился передних зубов. Пришлось макать хлеб в чай и мусолить его, будто я — старик со вставной челюстью.

Пока мы с Патриком «наслаждались» завтраком, Фредо, хромая, передвигался по комнате. Он ворчал себе под нос какие-то ругательства и собирал свою убогую рыбацкую снасть.

— Ну что, giamoke (бездельники), готовы к тяжелому, но честному труду? — процедил он, окидывая нас с Патриком насмешливым взглядом, когда с хлебом и чаем было покончено.

— Конечно! — Ирландец вскочил с табуретки, радостно потирая руки.

Я его нездорового, на мой взгляд, интузиазма не разделял. Поэтому выбрался из-за стола молча.

Мы вышли на улицу, где уже висел густой, влажный туман, смешанный с запахом угольной гари и чего-то соленого. Нью-Йорк просыпался, его пробуждение было громким и недружелюбным. Вдалеке гудели паравозы, с соседних улиц доносились крики разносчиков газет и шум транспорта. Собственно говоря, по сравнению со вчерашних днем ничего не изменилось.

К пирсу, обозначенному номером восемьдесят четыре, мы добрались достаточно быстро. Шли пешком, едва поспевая за Фредо. Этот старик просто удивлял меня своей живучестью и силой воли. Только вчера двое гангстеров разукрасили его как бог черепаху, а сегодня он уже мчится вперед, будто ничего не произошло.

Нужный нам пирс оказался местом не для слабонервных. В моем понимании это был настоящий ад на земле, воплощение индустриального кошмара. Деревянные конструкции скрипели под ногами, гигантские чайки с хриплыми криками дрались за объедки, а воздух был густым от пара, дыма, едкого запаха гниющей воды, мазута и пота.