Я изобразил самую дурацкую и виноватую улыбку, на какую был способен, подмигнул девушке и приложил палец к губам, делая вид, что подслушиваю из озорства, дабы потом похвастаться перед друзьями пикантными подробностями. Мол, там кто-то просто предается утехам и разврату, а я тут скромно собираю сплетни. Вот такой я извращенец.
Девушка заторможенно, словно в замедленной съемке, кивнула. Это был мой сигнал к отступлению. Я сполз с бочки так быстро, как только мог, стараясь опять не издавать вообще никаких звуков. Каждую мышцу ломило от ожидания окрика. Но моя комедия для девицы с верхнего этажа, похоже, сработала. Или второй вариант — она настолько была погружена в состояние кайфа, что плохо соображала.
Я отряхнулся, сделал вид, что так и надо, ничего из ряда вон выходящего не происходит, а затем быстрым шагом, стараясь не переходить на бег, двинулся прочь. В тот момент, я даже близко не представлял, к чему приведет вся эта ситуация.
Я обошел здание и шустро вернулся к парадному входу «Версаля». Как оказалось, меня там уже поджидал Патрик. Видок у него был, конечно… Словно он только что выскочил из прачечной после двенадцатичасовой смены или прямиком из адского пекла — взъерошенный, потный, с пылающими щеками, с абсолютно потерянным взглядом.
Ирландец нервно теребил подол своей куртки и не смотрел мне в глаза. Рубашка его частично была заправлена в брюки, а частично выпущена наружу, будто Патрику пришлось натягивать штаны на бегу. Впрочем, не удивлюсь, если так оно и было.
— Ну что, герой-любовник? — не удержался я от едкого комментария, подходя ближе. — Подарил мадам Матильде несколько незабываемых минут? Я уж начал волноваться, что тебя придётся буквально вырывать из жадных рук этой дамочки. Горячая штучка, несмотря на годы.
Патрик нервно сглотнул, его лицо после моих слов не просто покраснело еще больше, оно стало пунцовым. Я даже запереживал, как бы у него кровоизлияние в мозг не произошло от таких напряжений.
— Она… она сумасшедшая… — прошептал Патрик, озираясь по сторонам, словно боялся, что хозяйка борделя вот-вот выскочит на улицу, схватит его и снова утащит в спальню. — Я еле вырвался. Она… Господи, Джонни, она говорила такие вещи… и делала… Я думал, с ума сойду. Разве можно… А потом этими губами…
Я хлопнул друга по плечу, с трудом сдерживая смех. Ну его к черту, а то еще обидится. Но вообще, если честно, воображение рисовало весьма забавную картину: рыцарь без страха и упрёка, бегущий от похотливой сорокалетней матроны как ошпаренный. Хотел бы на это посмотреть.