— Знаешь, надо его самого спросить. Чего бы ему хотелось. Мы в жизни не допрем, а только усугубим.

— Как спросить-то? — уставился на меня Центурион как баран на новые ворота. Как будто я предложил ему прыгнуть через огненное кольцо.

— Словами. Через рот. Он в комнате сейчас? Или где?

— Да, лежит молча на кровати. Смотрит в потолок.

— Узнаю брата Обу. И давно? Медитирует, или что?

— Непонятно. Когда я вернулся час назад, он уже лежал. Но он так часами может, если только не разговаривает по видеосвязи, ну там, где домашки надо делать.

— И что, часто разговаривает?

— Я не слежу. Но есть ощущение, что минимум раз в неделю. Потом возвращается, как мешком пыльным стукнутый, и молчит. Может, сегодня говорил уже.

— Раз ничего непонятно, а сам он в доступе, самое время спросить. Пошли.

Меня одолела лихая удаль. Мы поднялись на наш этаж и встретили Баклана.

— О, Баклан, — обрадовался я. — Пошли с нами, спросим Обу, чего он хочет на день рождения.

— А как же сюрпризы? — возмутился Баклан. — Давай его воображаемого друга зеленой краской покрасим!

— Да ты спятил, — хором сказали мы с Центурионом. И заржали. И Баклан тоже заржал.

— Просто пошли с нами, — поволок я за собой Баклана.

Группа поддержки нам не повредит. Втроем-то мы уж у него как-нибудь выпытаем.

Мы завалились в комнату и уселись на свободной кровати. Парням повезло, к ним так никого и не подселили. Там так и жили Центурион, Оба и воображаемый друг Акита. Соответственно одна кровать не была занята никакой сущностью, и на ней можно было сидеть. На нее мы и сели в ряд и уставились на Обу, пытаясь понять, что с ним сейчас происходит, и можно ли к нему домотаться без опасности вызвать истерику или еще что-нибудь.

— Чего? — повернулся к нам Оба. — Вы ко мне?

— Ага, — взял на себя переговоры я. — Мы знаем, что у тебя в субботу день рождения. Сколько тебе лет, во-первых?

— Двадцать будет, — Оба сел на кровати и сложил ноги по-турецки. — А что?

— У нас принято отмечать дни рождения. И дарить подарки. Но с тобой мы опасаемся промахнуться, и поэтому хотим спросить, есть ли что-то такое, чего бы ты хотел?

— Хм. То есть, всё-таки я для вас пришелец, да?

Снова здорово, опять начал обижаться. Я прямо чувствовал, что из Баклана рвется фраза «нет, Оба, ты просто очень особенный» и наступил другу на ногу, чтоб он не смел. Пусть Оба сам свои бредовые идеи переваривает. Стратегия оказалась успешной, Оба присмотрелся к нам и фыркнул.

— Хотя вы правы. Меня в вашей школе на день рождения за уши тянули. Хотя было мне уже 18, здоровый лоб. Мотивировали тем, что я тему ушей пропустил, надо наверстывать. Потом свечи на торте приносили незадуваемые, я чуть не спятил. Поэтому торта со свечками точно не надо…