Собрание группы Трилобитов перенесли на четверг, но зато в среду Гелий согласился встретиться с Рицем и Шведом.

— Ну-с, молодые люди, рассказывайте, — спросил Гелий, после того, как лучшие люди группы «Трилобит рефакторинг» уселись перед ним. — Я так понял, что вам требуется уголовно-культурная консультация, а также заверения, что наш университет чего-то в этой жизни стоит.

— Кхм, — позволил себе ответить Швед. — Скорее, культурно-политическая. Ведь без политики не обошлось?

Риц только глазами сверкнул. К вечеру среды он успел остыть, а еще он подрядился вместе с Питоном сделать доклад о трансформации вовлечения школьников в органическое дело с 2000 года. Набросок они сделали быстро, но со сбором информации о начале периода был полный неурожай. Сведения были разрозненными, и кое-что из них казалось откровенно бредовым. Самое ужасное, что самая странная часть — с ручным уничтожением негодных элементов, — оказалась правдой. В этом их заверил Рудник, которому они в панике написали. В голове это никак не хотело укладываться. Что же это — еще один кусок потерянного знания? Рудник не согласился с ними, что знание потеряно, но больше ничего не ответил, а велел поработать самим.

Эти занятия отвлекли его от мыслей о справедливости, и в среду к Гелию он пришел уже в сомнениях, стоит ли отвлекать профессора по такой ерунде. Но Швед заверил, что стоит, потому что любая встреча с Гелием принудительно расширяет кругозор, а это в их учебном деле — главное и основное.

Гелий улыбнулся и сощурил глаза. Его морщинистое лицо приобрело вид хитроумно выточенной деревянной маски, из которой на собеседников смотрели живые и веселые глаза.

— Для начала расскажите, как себе это видите вы. И откуда вы узнали, что Марш и Фантом разгуливают по городу?

— Ваш выход, — торжественно объявил Швед и повернулся к Рицу.

— Тут очень просто. Мы с друзьями успели поссориться с Маршем и Фантомом на берегу реки, в вейк-клубе. И буквально тут же их приехал забирать Вадим.

Гелий поднял брови.

— То есть мы все трое знали их в лицо. И знали, как их зовут, потому что они понтовались своей победой в конкурсе и всю дорогу тыкали нам в лицо, что они Марш и Фантом, а не абы что. А поссорились мы потому, что разошлись во мнениях на одну местную инсталляцию.

— Если и ссориться, то только по поводу разночтений в святых текстах… — пробормотал Гелий.

— Что? — опешил Риц.

— Ничего, — махнул рукой Гелий. — Продолжайте.

— И там же от Вадима мы узнали, что это они обрушили базу Приемной комиссии. Вот. А на прошлой неделе Баклан, который был тогда со мной на берегу, работал на внешнем заказе в Технотреке. Они там кормили людей чем-то духоподъемным. Баклан увидел Марша и Фантома и узнал их. Они были с бейджами, и он специально прошел мимо, чтобы проверить, не ошибся ли он. И нет, не ошибся. Это точно Марш и Фантом, и они были совершенно довольны жизнью. И мне это кажется глубоко оскорбительным. Но Швед говорит, что я чего-то не понимаю. Допускаю, что это так. Хочу понимать. Вообще хочу быть взрослым, а не вот это вот всё.