Гелий пояснил, что это, как легко догадаться, этот вариант сцепки элементов между собой является вариантом 4, но с более тонкими креплениями, и от окончательного варианта требуется значительная гибкость. На Севере этот элемент почти не используется как ненадежный, а вот соседи такое любили. Очень, говорят, было удобно. И вот эти крепления-то и сыплются. Им нужна срочная альтернатива, и взамен они обещали поделиться механизмом массовой замены элементов, что было бы неплохо, потому что у нас такого не было. К сожалению, ранее изобретенный нами пластырь не может восстанавливать настолько мелкие части, они уже попробовали.

Хмарь прищелкнула языком. Это было обидно. Мне тоже, я думал, мы создали универсальный метод.

Гелий попросил вывести ту самую сцепку на экран, где мы смотрели презентации. Марго запустила показ с браслета, и через секунду мы уже рассматривали виновника сегодняшнего собрания. Мда, вот уродство. Похоже на двустороннего паука. Непонятно, на чем он вообще держится.

— Задача наша увеличить ему запас прочности хотя бы процентов на двадцать. Но не теряя ни гибкости, ни количества, хм, контактных конечностей. Это срочно. Надо очень быстро. Господа-трилобиты, я правильно понимаю, что ваша сегодняшняя находка никакой гибкостью не обладает? Только увеличенной прочностью?

— Да, — кивнул я. — Но мы собирались закинуть нашу кондиционированную продукцию в мешалку и попробовать придать ей гибкость. Потому что база и в самом деле получается гораздо прочнее.

— Хорошо. Давайте тогда так. Сейчас пробуем по старинке руками, а если за сегодняшний вечер ничего не получится, тогда продолжим эксперимент завтра. Согласны?

Мы кивнули. С чем тут не спорить?

— Можете остаться здесь, — щедро разрешил Гелий.

Понятно было, что он желает иметь нас всех перед глазами, поэтому мы, не выходя из-за стола, подвинулись, чтобы дать место Марго, Обе и Питону, который подошел под самый конец, и расселись, каждый со своим планшетом.

Работать было невыносимо, потому что все косились друг на друга нон-стоп, и каждый надеялся, что у него получится быстрее. Примерно через час Гелию надоела наша артель «Напрасный труд», и он ненавязчиво предложил нам пойти к себе, где и стены помогают. Мы упираться не стали и микрокараваном проследовали за Шведом в нашу лабу. Пожалуй, жаль было только, что больше нельзя было следить за экспериментами Гелия, я так и не смог понять, что именно он делает. Потому что никакой прежней формы несчастной сцепки из-под его рук не выходило. Он явно делал что-то другое.

Стены нашей лаборатории нам тоже не особо помогли. Часам к одиннадцати я смог получить довольно прочную копию исходной сцепки, даже с большей прочностью, чем нас просили, путем утраты половины гибкости. Тем не менее, это был лучший результат в нашей группе, и мы решили вернуться в основную лабу, чтобы обсудить. Если, конечно, там кто-то еще есть.