Примерно этим он и озадачил Антонину. И порадовался, что она восприняла его беспокойство серьезно и только спросила, есть ли какой-то опыт, которые конкуренты могут попытаться повторить. Гелий только руками развел.

— Полагаю, — сказал он, — маловероятно, что за ними будут охотиться прицельно, а вот разного рода вбросы о малом престиже органики можно ожидать.

— А что, действительно престиж невелик?

— Действительно. Мы маленькое нишевое направление. Органических системщиков, собирающих большие программы и надпрограммы, ценят куда больше. Мы всегда теряли людей в их пользу, кого-то переманивали деньгами, а кого-то перспективами. У нас оставались настоящие маньяки, а больше нам и не надо было. Наших сил хватало, чтобы поддерживать корабль на плаву. А теперь нам резко понадобилось больше участников. Я буду уговаривать руководство не отчислять привычную четверть студентов на первом курсе, потому что прямо сейчас нам нужны все.

— О! Вы отчисляли четверть студентов?

— Да, и даже больше. И никто особенно не огорчался, потому что мы за первый семестр даем достаточную базу, чтобы спокойно перейти на три других отделения.

— Ясно. Мы попробуем повнимательней мониторить настроения, и уж простите, на входе мы поставим у вас нормальную систему контроля.

— Это, пожалуйста, — махнул рукой Гелий. — Хуже не будет.

Обещанная система должна была появиться к концу следующей недели, чтобы за новогодние каникулы ее можно было бы отладить. Следующим на сегодня, с кем планировал поговорить Гелий, был Риц.

Риц пришел явно не с улицы, а вероятно из Трилобитской лаборатории, и уселся на стул перед Гелием. Профессор не стал гонять его себе в кабинет, а позвал сразу в инкубатор, потому что в субботу здесь все равно никого не было.

Было тихо. Уютно жужжал пылесборник, настенные часы показывали 14:01. За окном был серый декабрьский день, в воздухе кружились мелкие снежинки и таяли, не долетев до земли. Гелий подумал, не опустить ли жалюзи и не сделать ли свет поярче, но поленился. И так нормально. Даже из коридора не дует.

Профессор предложил студенту сесть, и Риц приземлился на стул перед ним.

— Так, — сказал профессор. — Буду вас ругать.

Риц с притворным раскаянием повесил голову.

— Да я вижу, что вам ни капли не стыдно, можете не притворяться. Я знаю это восхитительное ощущение — я тут один понимаю, с чем имею дело, и во всем разберусь.

На голове у Рица как будто выросла дополнительная пара ушей. Он перестал изображать угрызения совести и поднял глаза на профессора.

— Никакого значительного ущерба вы не нанесли и не особенно затруднили работу СБ. Они и так мало что могли бы выяснить по этой вещи. Но слежение — это самое невинное, чего можно было бы ожидать от подобного рода устройства.