Продолжая следить за «светлячками», Рюрикович думал о жене и о внезапно охамевшей высшей сущности. С чего вдруг Або начал так себя вести, Дмитрий не понимал, и это напрягало.
Проваливаясь в снег, трое мужчин с трудом шли по полю. Вдруг резкий порыв ветра сорвал шапку с головы Порфирия Ивановича. Взмахнув руками от огорчения, старик объявил:
— Коллеги, вы как хотите, но с меня довольно! У меня нет никакого желания превратиться в замороженного зомби. Я возвращаюсь.
— Полноте вам. Мы не дошли до разлома каких-то пятнадцать метров, — неуверенно возразил придворный архимаг.
— Если вам так нужна точность, то идите дальше сами, — раздраженно предложил «Степан Абрамович». Вцепившись в локоть седобородого, покаялся: — Порфирий Иванович, признаю, был излишне самонадеян, оценивая свои физические возможности. Идемте обратно.
Прижав к себе локоть замёрзшего учёного, «преподаватель» умышленно оставил за спиной придворного архимага.
«Давай уже, гадёныш, — мысленно поторопил злодея Дмитрий. — Позади тебя безмолвные мертвецы, впереди спины коллег. Мой дед создал для тебя идеальные условия».
Воровато оглянувшись, придворный архимаг всего на секунду прикрыл глаза. И в тот миг, когда сформированный якорь готов был уже сорваться с пальцев, на запястьях защёлкнулись антимагические браслеты.
— Что это? — Евгений Викторович неверяще смотрел на собственные руки.
— То самое, — довольный собой «Степан Абрамович» улыбнулся и презрительно сообщил: — Какой из тебя придворный архимаг? Ты же сплошное недоразумение. Воины, он ваш.
Не обращая внимания на появившихся из ниоткуда сотрудников спецслужбы, «Степан Абрамович» присел. Засунув ладонь в снег, сосредоточился.
Через несколько томительно долгих мгновений поле засияло алыми линиями конструкта. Нащупав и разорвав ту самую, единственную нить деактивации, «преподаватель» облегчённо вздохнул и распрямился.
Подойдя к нему близко-близко, Порфирий Иванович впервые вгляделся в лицо коллеги.
— Алексей Владимирович? Это вы⁈ — выдохнул с изумлением.
— Естественно. Кто ж ещё-то? — изобразил недоумение бывший ректор Суздальской военной академии. — Тайная канцелярия, как и прежде, обращается за помощью только к лучшим из лучших. Пойдёмте, коллега, замёрз я, как собака, — пожаловался Алексей Владимирович и повёл ошарашенного учёного к дороге.
Особняк Апраксиных.
Спальня утопала в полумраке. Я сидела на краю кровати и смотрела… в никуда. На душе было на редкость погано.
Очень хочется надеяться, что ушастик устроил мне отповедь из лучших побуждений. Но, увы, не выходит. Оказывается, архисложно кому-то доверять, когда рядом так много дрянных людей. А уж учитывая, что всем этим гражданам от меня что-то надо, дело становится безнадёжным.