— Господин Кони, я действую в рамках установленной процедуры. И вам это известно, — равнодушно бросил прокурор. — Госпожа Апраксина, довожу до вашего сведения, что до передачи дела в суд вам запрещается покидать город Владимир. В противном случае вы будете заключены под стражу. Если вы полагаете, что вашу свободу невозможно ограничить, то вынужден вас разочаровать. У нас есть камеры, из которых даже серебряная ведьма не сумеет открыть туманный тоннель.
По спине пробежал неприятный холодок. Вроде ничего такого этот человек не говорил и не делал, но он меня откровенно напрягал.
Глянув на наручные часы, прокурор бесстрастно обратился к Кони:
— Напрасно вы надеетесь на своё ораторское мастерство и зря обнадёживаете клиентку. Беременность боярышни Апраксиной не смягчит присяжных, напротив, лишь усугубит её и без того незавидное положение. Суд ни при каких условиях не оправдает преступившую закон и поправшую все этические нормы серебряную ведьму. Госпожу Апраксину осудят по всей строгости закона, — он грозно прищурился и бросил уже мне: — Его величество будет доволен приговором.
Зашибись. С чего вдруг упомянул Рюриковича? Мне только вспышки ненависти сейчас и не хватало.
Я не шелохнулась, не издала ни звука.
— Вы свободны, госпожа Апраксина. Пока свободны, — хищно усмехнувшись, Станислав Филиппович встал из-за стола и первым покинул помещение.
— Пойдёмте, Александра, — с явным облегчением предложил Кони.
Опираясь на ладонь адвоката, я с усилием поднялась: ноги затекли. Неожиданно в животе что-то потянуло, тихонько кольнуло и сразу же отпустило.
А вдруг я и правда потеряю малыша⁈
От страха за ребёнка тревожно забилось сердце, в горле пересохло.
«Саша, ты как?» — обеспокоенно спросил Або.
«В норме. Пошли отсюда», — поглаживая «пузожителя», я торопливо пошла прочь из допросной.
Вечер. Особняк Апраксиных.
Я стояла на террасе главного дома. Зябко кутаясь в шубку, наблюдала за своим управляющим: аккуратно положив на заднее сиденье автомобиля саквояж с деньгами, Иван Иванович уважительно мне поклонился, сел за руль. Через несколько минут двигатель заурчал, машина медленно направилась к выезду.
Закусив губу, я с тоской посмотрела на поблескивающий в свете фонарей снег. Лицын приезжал ко мне не с хорошими, а с очень плохими новостями: сегодня все деловые партнёры разорвали контракты с боярским родом Апраксиных. Причём уведомили об этом практически одномоментно. Отчего так случилось, можно и не гадать: обещанная Силантьевым экономическая блокада началась.
Что делать дальше, я не имела ни малейшего представления. Увы, нет ни опыта, ни нужных знаний. Иван Иванович предложил выход: воспользоваться вынужденным простоем и заменить устаревшее оборудование на новое. В общем, будем усиленно изображать, что у нас всё хорошо. А вот что потом — тайна, покрытая мраком.