— Договорились, — обронила я задумчиво и пошла прочь из кухни.

Непонятные повитухи откровенно напрягали. Впрочем, перспектива родов на дому так же не внушала оптимизма. Безусловно, надо будет поговорить на эту тему с мужем. А пока пусть Анна Ивановна соберет информацию об акушерках. Так, на всякий пожарный случай.

Пересекая холл, я увидела входящего в дом дворецкого. Заметив меня, старик торопливо снял шапку. Подойдя, уважительно поклонился.

— Доброе утро, хозяйка. К вам приехал юрист. Дожидается в машине.

Забавно. Вчера вечером дворецкий сказал мне практически то же самое.

— Спасибо, Николай, — поблагодарив старика, я направила стопы к лестнице.

Домовые все, что требуется, конечно, принесут, но беременным ходить полезно. А при моем неуемном аппетите так сам бог велел.

«Что у тебя за жизнь такая? Ни дня спокойного нет», — проворчал Або, словно из ниоткуда появившись на моем плече.

«Угу. Надеюсь, скоро станет полегче», — я скептически усмехнулась и пошла одеваться.

В прокуратуру мы приехали вовремя. Да вот только допрашивать меня никто не спешил. За три с лишним часа я изучила ярко освещённую комнату вдоль и поперёк. Собственно, смотреть-то тут было особо и не на что. Металлический стол, привинченный к полу, три жёстких стула и монументальная дверь. На этом всё. Даже крохотного окошка нет.

Господи, как же надоело ждать!

Я скрипнула зубами от злости. Противное жужжание ламп дневного света ввинчивалось в уши, бесило. Раздражение усиливалось, грозило пролиться наружу.

Да сколько можно тут сидеть⁈ Почему Кони ничего не предпринимает?

Исподлобья глянула на юриста: тот что-то рассматривал на полу. Как только вошли в это помещение, Анатолий Фёдорович предупредил, что за нами наблюдают, и больше не проронил ни звука. Впрочем, Або тоже безмолвствовал.

Группа поддержки называется. Молчат, как рыбы в пироге. Где этого прокурора носит? Издевается, что ли⁈

С трудом сдерживаясь, я повернулась к адвокату и громко спросила:

— Анатолий Фёдорович, скажите, пожалуйста, существуют какие-то нормы нахождения в допросной?

— Да. Четыре часа. До истечения срока осталось двадцать пять минут, — сипло ответил Кони.

Его голос мне откровенно не понравился. Присмотревшись к мужчине, вдруг обнаружила, что тот неестественно бледен.

— Анатолий Фёдорович, вам нехорошо? — я нахмурилась.

— Всё в порядке. Не волнуйтесь, Александра, — юрист кривовато улыбнулся и сделал вид, что его безумно заинтересовала абсолютно голая стена.

Да что за хренотень происходит⁈

«Хватит уже эмоциями фонтанировать, — недовольно пробормотал Або. — Голова у нашего менталиста болит. Сильно. В этом помещении полностью блокируются энергетические потоки. Пользоваться даром невозможно. И, что самое отвратительное, чем дольше в такой допросной находится одарённый, тем хуже себя чувствует. За Кони не беспокойся. Ему не впервой. Справится».