— У Анатолия Фёдоровича есть возможность отказаться? — негромко спросила я о важном.

— Безусловно, — в голосе Рюриковича появились металлические нотки. — В этом случае господина Кони придётся изолировать. Ориентировочно — до того момента, как наш с тобой брак перестанет быть государственной тайной. Точнее назвать срок сейчас сложно. Разумеется, он сразу же лишится возможности представлять интересы члена императорской семьи.

М-да уж.

Я глянула на адвоката. Тот стоял навытяжку, а на лице — решимость. Но догадаться, какой выбор сделал мужчина, увы, не смогла.

Тем временем государь убрал руку с моей талии и властно спросил у адвоката:

— Готовы ли вы, нетитулованный дворянин Анатолий Фёдорович Кони, служить верой и правдой императорскому роду Рюриковичей?

Аристократ поклонился в пояс. А выпрямившись, уверенно заявил:

— Почту за честь, ваше величество, — выдержав короткую паузу, обратился ко мне: — Александра Петровна, позволите попросить вас о личном одолжении?

— Слушаю вас, — я замерла, даже не предполагая, чего ожидать.

Анатолий Фёдорович смущённо улыбнулся и внезапно попросил:

— Вы не могли бы оставить нас с государем наедине?

И в эту же секунду в моей голове прозвучал голос Або:

«Некромант рекомендует согласиться. Поясняю. Процедура наложения печати молчания крайне болезненна. По всей видимости, Кони не желает, чтобы ты видела его мучения».

Кабздец!

Сердце в груди учащённо забилось. Старательно контролируя эмоции, я величественно кивнула и покинула кухню. Как только вышла в холл, зверёк перебрался ко мне на плечо.

Направляясь к диванчику, раздражённо спросила Або:

«Дима же сам умеет мысленно общаться. Почему передал через тебя?» — сев рядом с пальто адвоката, я обняла себя за плечи.

«У него подобного опыта пока ничтожно мало, — напомнила высшая сущность. — Предположу, что некромант боялся ненароком причинить тебе боль».

Понятно.

Покивав головой, мрачно спросила:

«Объясни, для чего подобный садизм? Неужели нельзя хоть как-то эту печать обезболить?»

«Нет. Печать молчания — это последовательное впаивание в тело множества рун. Затрагиваются все нервные окончания. Если использовать обезболивание, то вместо верного помощника получишь безмозглого идиота».

Уф-ф-ф.

Переживая за юриста, я нервно потёрла ладони друг о друга. Глубоко вздохнула, успокаиваясь.

«Почему нельзя было просто взять с Кони клятву? К чему такие сложности?»

«Как и любые другие одарённые, менталисты способны давать магические обеты. Но вот верить им или нет — большой вопрос, — огорошил Або и пояснил: — Одарённые с ментальными способностями могут обходить любые клятвы, кроме печати молчания».