Из предосторожности желая удостовериться, что перед ним не качественный фантом или мощная иллюзия, Кони незаметно скинул с пальцев сканирующую технику. Через мгновение получил ответ: живой человек.

— Ваш настрой и проявленная сейчас предусмотрительность мне импонируют, Анатолий Фёдорович. Приятно в очередной раз убедиться, что моя супруга умеет разбираться в людях, — сообщил революционер-нигилист и с грацией хищника повернулся.

Все предположения и выводы Анатолия Фёдоровича мгновенно разбились вдребезги. Потеряв дар речи, он потрясённо смотрел на стоящего перед ним императора. Осознав, что челюсть сама собой поползла вниз, дворянин с усилием закрыл рот. Быстро облизнув пересохшие губы, неверяще уточнил:

— Ваше Величество?

Самодержец усмехнулся и едва заметно кивнул. Всё ещё не в силах прийти в себя, Кони заторможено наблюдал за тем, как к Рюриковичу подошла Александра. Государь нежно ей улыбнулся, заботливо убрал за ухо выпавший из причёски локон.

«Он упомянул супругу. Саша — жена императора⁈»

От потрясения челюсть мужчины снова отвисла. Но на сей раз он этого даже не заметил.

Вот бедолага-то.

Я с сочувствием смотрела на шокированного адвоката. Наконец тот отмер: с очевидным усилием закрыл рот, опёрся ладонью о раковину.

— Дорогая, ты останешься или предпочтёшь выйти? — неожиданно уточнил самодержец. Заметив мой вопросительный взгляд, невозмутимо сообщил: — Господин Кони сейчас обнажит грудь.

Я что-то пропустила⁈

Быстро обернулась. Всё ещё бледный мужчина стоял в прежней позе.

Та-а-а-к. Галстук на месте, пуговицы на рубашке застёгнуты. Бесплатный стриптиз определённо не входит в ближайшие планы Анатолия Фёдоровича. Но Дима не стал бы сейчас бросать слова на ветер. Решил таким вот образом рассказать и мне, и юристу о том, что сейчас произойдёт? Хм-м. Значит, будет нелишним вновь подыграть мужу. Хочется верить, в этот раз обойдётся без потрясений для служителя Фемиды.

— Обнажит грудь? — повторила я удивлённым эхом и повернулась к государю: — Для чего это нужно?

Словно кроме нас на кухне никого нет, император России приобнял меня:

— Любимая, твой юрист уже обладает конфиденциальной информацией, касающейся членов императорского рода. Дальше её будет ещё больше. В целях безопасности я поставлю на господина Кони печать молчания. Для этого ему придётся расстегнуть рубашку.

Что за печать такая? Её больно ставить? А какие последствия? Расспросить Диму? Нет, не стоит. Кони наверняка знает, о чём идёт речь, а я распишусь в полном невежестве. Позже узнаю.

Не пытаясь уклониться от объятий супруга, я поглаживала лопоухого зверька.