очевидной помощи Островского. Но иначе попала бы в патовую ситуацию. Я не смогу долго скрывать от окружения отца, что у меня есть ребёнок. А наше общество явно не переживёт наличие у меня двух мужчин. И снова режущая мысль – зачем это делает Островский? Он не мог не заметить, что я пришла на праздник не одна! Как же бесит! Так сильно, что мышцы сводит, а внутренности сворачиваются узлом от злости. Хочется вывернуться из его железных объятий и расцарапать высокомерную физиономию. Но вместо этого я лишь судорожно сжимаю кулаки. До меня доносится запах еды, смешанный с запахами старческого тела и терпкого одеколона. Замираю, стараясь дышать через раз. – Как же ты упустил эту чудесную девочку? – интересуется дед, охаживая меня взглядом с головы до ног. Не упуская из поля зрения мои чёрные лодочки, красное платье и алую помаду. Поджала губы, понимая, что мне предётся стерпеть это неуместное и неприятное внимание. – Все совершают ошибки, – оскалился Островский, продемонстрировав белые зубы. От такой улыбки захотелось поёжиться и спрятать все мягкие части тела, в которые он мог бы впиться. Как голодный волчара. – Мою супругу… бывшую зовут Диана, дочь Ибрагимова. Тут взгляд из заинтересованного сделался стеклянным. И мне это совершенно не пришлось по вкусу. – Д-да, – голос дрогнул. Я поняла, что мне представился шанс донести своё послание до адресата, но мысли вылетели из головы. Заученная речь стёрлась из памяти. Артём зачем-то переместил руку с плеча мне на шею. Сжал, но уже не больно. Пальцы поглаживали одеревеневшие мышцы, казалось, совершенно бездумно, непроизвольно. Так гладят взбунтовавшихся жеребят, желая успокоить. – И я бы хотела иметь возможность поговорить с вами. Наедине. Теперь престарелый криминальный авторитет окончательно принял недовольный, я бы даже сказала, брезгливый вид. Должно быть, женщины в его экосистеме занимали место где-то рядом с домашними животными. Им слова не давали. Оттого и желание юной девицы пообщаться с ним почти на равных он воспринял как нечто противоречащее сути природы. – После того, как разойдутся гости, зайди ко мне. Поговорим. Он кивнул кому-то из своей охраны, давая ему наказ пропустить меня в обозначенное время. – Спасибо, – поблагодарила пересохшими, слипшимися от волнения губами. Хозяин вечера потерял к нам всякий интерес, и, пока я заторможенно осмысливала происходящее, Островский сжал горячими пальцами моё запястье. Дёрнул на себя, заставляя следовать за ним, семеня. – Благодарю за помощь, – едва слышно шиплю, –