— Мы вынуждены повиноваться, — добавил рябой.

— Хорошо, — вздохнул я, не видя никакой возможности отказаться от этой чести, не оказавшись при этом под арестом за неуважение к своей венценосной родственнице. — Тогда приступим!

Лейтенант Грейс распахнул дверь камеры и пригласил кого-то внутрь:

— Проходите.

Прошел высокий худой доктор в белом халате с пузатым кожаным саквояжем.

— Разденьтесь до пояса, — попросил он, доставая слушательную трубку.

— Это еще зачем? — нахмурился я.

Лейтенант лейб-гвардии мягко улыбнулся и пояснил:

— Здоровье ее высочества оставляет желать лучшего. Общение с даже с больными обычной простудой людьми ей категорически противопоказано.

— Сроду ничем не болел, — пробурчал я, но доктор ждал, пришлось скинуть куртку на лавку. Сорочку стянул через голову и без особого удивления заметил, как расширились от изумления глаза присутствующих. С подобной нательной росписью им встречаться еще не доводилось.

— Однако! — даже протянул рябой, но моментально осекся, поймав взгляд лейтенанта.

Доктор спокойно приложил расширенный конец трубки к звезде у меня на груди, оценивая сердцебиение, затем прослушал легкие и попросил повернуться. Убедившись в отсутствии хрипов, он заглянул мне в рот и объявил:

— Патологий не обнаружено.

— Продолжайте, — разрешил лейтенант.

Эскулап достал из саквояжа жгут и пустой шприц.

— Не понял? — отступил я от него на шаг назад.

— Возбудителей многих опасных заболеваний можно обнаружить через анализ крови, — объяснил доктор. — Нам придется взять кровь из вены. Не бойтесь, это не больно.

Я позволил перетянуть бицепс левой руки жгутом и несколько раз сжал и разжал кулак, игла воткнулась в продезинфицированную спиртом кожу совершенно безболезненно, шприц наполнился в один момент.

— Прижмите! — передал врач мне ватку и предупредил: — Держите пять минут.

Потом он собрал свои инструменты и откланялся, а я остался стоять посреди камеры с согнутой в локте рукой и голым по пояс.

Меня такое положение нисколько не устраивало, моих интервьюеров — вполне. Они начали с места в карьер сыпать вопросами, зачастую повторяя их с незначительным изменением формулировок. Стенографист яростно скрипел пером по бумаге, едва успевая вести протокол.

Пока расспросы касались неких общих вещей, я с такой манерой еще мирился, но, когда разговор зашел о содержимом алюминиевой шкатулки и беседе с герцогом Тальмом, мое терпение лопнуло.

— Одну минуту, господа, — взял я паузу и принялся натягивать сорочку. Пока одевался, немного собрался с мыслями и решил ничего особо от собеседников не скрывать, дабы не попасть впоследствии впросак. — Продолжим!