Пентти втянул носом воздух, обращаясь к каластусу, и ощутил нечто новое. Кто-то бы назвал это аурой, другой — хистом, последний — запахом. Наверное, это было все сразу. Врановой, как человек приземленный, выбрал заключительное определение.

Он чувствовал мальчишку, ощущал его. И захожий рубежник почему-то пах… собачьим дерьмом. Тем самым, которое Врановой впервые услышал в квартире мертвой Спешницы.

Пентти не обратил на подобное серьезного внимания. Магия всегда выкидывала странные и порой веселые штуки. С возрастом начинаешь относиться к этому спокойно, как к должному.

Врановой распростер руки и рухнул наземь. Точнее, упала его одежда, из-под которой вылез крупный ворон. Седой, худой, но вместе с тем превышающий в размерах всех прочих сородичей.

Каждому рубежнику хист делает подарок после пятого рубца. Говорят, это именно то, чего проситель больше всего хочет. Пентти повезло. Он очень хотел стать птицей. И вместе с повышением силы управления друзьями научился становиться вороном.

После нескольких дней вынужденного затворничества полет над городом бодрил и освежал. Пентти чувствовал себя больным, которого наконец выписали из госпиталя. Теперь все будет по-другому!

Нужный дом он нашел безо всякого труда. Облетел несколько раз, тщательно принюхиваясь. Здесь уже не пахло рубежником — смердело! Так, что несчастного ворона подташнивало. Значит, никакой ошибки.

Врановой боялся, что это может быть ловушкой той же Инги. После всего случившегося она будет точить на него зуб. Нет, в открытое противостояние не вступит, Травница слишком умна для этого. Скорее, начнет ждать удобного момента, когда он оступится. И тогда либо сама, либо чужими руками вонзит в него нож. Что-что, а ждать Инга умела.

Пентти приземлился перед подъездом и обратился вновь. В голого худого человека. Его не смущало наличие чужан на улице. Те решительным образом не замечали нагого старика, занятые своим делом. Хист снова работал, хист помогал.

Врановой с силой дернул домофонную дверь, и та открылась. На нужный этаж он не поднялся, а вбежал, как молодой мальчишка, шлепая босыми ногами по бетону. Втянул носом запах у замочной скважины, и его чуть не вывернуло. Запах был таким концентрированным и… мерзким. А еще к нему добавлялся дух чего-то другого. Нечисти? Если кузутик или домовой, будет неприятно. Однако не более.

Он с силой толкнул дверь, выворачивая замок вместе с косяком. В лицо ударил яркий свет. Врановой ворвался в квартиру и нос к носу столкнулся с нечистью.

— А-а-а! — закричал бес. Точнее, бесовка. Толстая, с кривыми ногами, короткими рыжими волосами и крупной родинкой над губой. Некрасивая даже по бесовским меркам. Если учитывать, что Врановой презирал нечисть, то она ему показалась и вовсе уродливым созданием. А та еще была полураздетая, словно специально издевалась над Пентти.