— Скоро. Вот только ты со мной пойдешь, для профилактики. Возражения и споры не принимаются.

Я хотел выдать сразу весь расклад, но меня отвлек телефонный звонок. Номер был неизвестный. Надо же, давно меня не беспокоили спамеры из всяких банков. Хотя, я все же нажал на зеленую трубку.

— Матвей, здравствуйте, это Маргарита. Маргарита Тихомирова.

У меня внутри все оборвалось. Голос оказался знакомый и взволнованный. Интересно, откуда она мой номер узнала? Костян сказал? Сейчас было важно другое. Я чувствовал, что собеседница вот-вот скажет что-то неприятное. На плохие новости у меня было особое предчувствие. И оно в очередной раз не подвело.

— Здравствуйте, Маргарита.

— Не знаю, зачем вам звоню. Хотела извиниться за тот разговор. Мы вчера из Германии прилетели. Врачи провели полную диагностику, с Димочкой все в порядке. А сегодня он заговорил. В общем, у нас все хорошо. Просто хотела вам сказать. Извините еще раз, и до свиданья.

Я повесил трубку в полном недоумении. Что это сейчас такое было?

А вот Григорий, сидящий рядом, задумчиво кивал, будто сидел на программе «Что? Где? Когда?» и знал досрочный ответ.

— Быстро он, быстро, — пробормотал бес, почесывая рожки.

— Говори толком, что случилось!

— Плохеет пацану. Тому, нормальному. Если подменыш говорить начал, значит, слабеет родительская связь с настоящим сыном. А это только в одном случае возможно — когда умирает он. Знаешь, почему мать позвонила тебе?

Я помотал головой. Маргарита же сказала, что сама не знает.

— Это не она говорила, а та кровная связь, которая к ребеночку осталась. Но теперь уж все, недолго мучаться. Скоро подменыш в силу войдет, уж и не различат они.

Я со своей буйной фантазией представил, как это полено целует перед сном Маргарита. А тот, нормальный, пацан где-то в лесу загибается. И меня передернуло. Внутри опять проснулась дикая, разрушающая злость. Причем я знал, что это моя, не хистова.

Но смысл в словах беса был. Иначе зачем звонить малознакомому человеку, чтобы сказать, что у твоей семьи все хорошо? Абсурд какой-то.

— Чувствуют, что ты как-то можешь помочь, — закончил Григорий. — Вот же забавно, что чужане, а все равно магию ощущают, пусть и неосознанно.

— Что забавно? — я сидел, сжимая кулаки. — Что там в лесу пацан мелкий умирает?

— Я ж не к тому, хозяин, — засуетился бес. — Я сам жалостливый. Вот соседу твоему, пьянице, кошмары насылаю, а у самого кошки на душе скребут. Какой-никакой, а ведь человек. Все утро после сижу, беленькой горе заливаю.

— Водку ты пьешь по другой причине — потому что алкоголик. Но сейчас черт бы с ним. Пацана надо спасать!