— К тому же, казаки-фронтовики не очень рвутся нам помогать, — добавил Задов.

— Почему?

— Мы для станичников иногородние, они вообще считают, что нам воевать не нужно.

Савва хмыкнул, Белаш с Голиком переглянулись.

— Такое дело, товарищи, — посмурнел Вуков. — Сейчас калединцы ближние к Юзовке рудники заняли, дальше на Юзовку пойдут, тогда всему делу революции на Донбассе кранты.

Это он, конечно, преувеличивал — из своего окопа происходящее рядом кажется глобальным, а что поодаль и не разобрать вовсе. Там вроде до немецкой оккупации большого размаха не случилось — толкались вдоль железных дорог небольшие отряды Красной гвардии, но в итоге Каледин-таки застрелился. Значит, и у него сил не слишком много, а мы с тысячей штыков, двумя сотнями сабель и бешеным количеством пулеметов можем наделать делов. Тем более наши хлопцы уже понюхались с казаками под Хортицей месяц назад. Налицо шанс без особого риска обкатать в бою еще несколько командиров и три-четыре сотни бойцов.

— Ну что, товарищи, дело ясное?

— Надо помочь, — проявил пролетарскую солидарность Вертельник.

— А силенок хватит? — усомнился Крат.

— Хватит, не сомневайся, — вытащил из полевой сумки свои бумаги Белаш и сунул под нос Крату.

— Предлагаю, товарищи, создать отдельный отряд, командование поручить товарищу Вдовиченко, а начштаба поставить товарища Белаша.

— А сам что, Нестор?

— Сам пойду, если Белочуб и Дундич останутся.

— Э, как это? — возмутились названные.

— А случись что, кто будет артиллеристов и конников учить, а?

Белочуба, к его неудовольствию, оставили комендантом Гуляй-Поля, а вот Дундич свое участие отспорил. На том и утвердили, дальше по составу отряда бодались, в основном, с хозяйственностью и домовитостью Крата. Пушек выбили две, «максимок» десять, «люйсов» тоже десять.

— Да куда больше-то? Патронов не напасемся! — досадовал Филипп. — И пулеметчиков обученных у нас не слишком много.

— Правильно товарищ Крат говорит, — поддержал я старого товарища. — Нечего раньше времени нашим богатством хвастать.

— Вот-вот, дай тому, дай этому, а сами с чем останемся?

— Да ты, Филипп, — хлопнул его по спине Вертельник, — совсем куркулем стал!

Крат от могучего шлепка поперхнулся, остальные заржали, так под смешочки и определились. А вот составов мы добыли только три, путейцы в Пологах и Чаплино на большее не подписались. Мы и так Екатеринославскую дорогу раздевали, даром что реквизированными керенками платили за уголь, воду и прочее, а поездным бригадам — продуктами.

Уже привычно и быстро погрузили сотню с небольшим конных, лошадей, оба орудия, а вот пехоте пришлось ехать в тесноте, впихнувшись человек по шестьдесят в каждую теплушку. Утешало, что двести верст эшелоны сделают часов за шесть или восемь в худшем случае.