— Специально.
— И зачем по-твоему?
— А по-твоему?
— Она ищет сыну жену. А мы с ним не кровные родственники… и у него дар, у меня. У наших детей тоже будет. Они унаследуют и Бастион, и земли Волковых.
— Видишь, всего неделю как княгиня, а думать научилась, — Звонка хохотнула. — Да, думаю, что в её представлении это очень даже неплохой вариант… кстати, и ты подумай. Он, конечно, с придурью, но мужик реально неплохой. Староват, но не так, чтоб совсем. Хозяйство знает, вести умеет… и местные его уважают, а это много…
— Заткнись.
— Я-то заткнусь. Мне не сложно, а тебя точно в покое не оставят… пока ты свободна — ты приз. А эта свора… — она замолчала. — Заседание, если вдруг затягивается, а сегодняшнее точно затянется, прерывают. На отдых, на раздумье… на еду. Так вот, пить тебе можно ключевую воду. Есть… ну, вовсе не советую.
— Думаешь, отравят?
— Не до смерти, но зелья дурманного или ещё какой пакости подлить могут. Потом сама будешь гадать, как это ты прилюдно да кому-то там слово дала честное замуж выйти или ещё какую глупость утворить… Волкова держись. Вы и вправду союзники. Пока во всяком случае…
Глава 2
Глава 2
Свора.
И вправду свора.
И лица звериные. Вроде так смотришь, и обыкновенные, благообразные даже, но ощущение, что смотрят на Каю не люди — снежные твари. Инеем вспыхивает меховая оторочка на шубах, инеем же искрится серебро, которым эти шубы расшиты.
Иней выморозил улыбки.
— Рад познакомиться, — Каю с немалым интересом разглядывает человек в синей атласной шубе. — И несказанно счастлив слышать, что Бастион ожил… в последнее время не хватает хороших новостей.
У человека рыжая бороденка и брови срослись над крючковатым носом. От него веет силой, и силу эту боярин не пытается скрывать. Наоборот, она наплывает на Каю волнами. И Кае только остается — терпеть.
Стоять.
Улыбаться, пока её изучают.
И изучать боярина, единственного из толпы, кто рискнул приблизиться.
Сам он высок и худ, и даже многослойные роскошные одежды не скрывают этой худобы. И Кае кажется, что ещё немного и он рухнет под тяжестью парчи и бархата, а мех снежного волка ляжет поверху, укрывая тело посмертным одеялом.
Но человек стоял.
И высокая темная шапка его, украшенная гербом — вставший на задние лапы зверь с несуразно длинным угреобразным телом — поднималась вровень с другими.
— И я рада, — сказала Кая, потому что от неё ждали ответа.
И наверное, ещё каких-то слов. Но не дождались. И боярин отошёл.
— Звенислав Куницын, — тихо произнёс Волков, который за всё время не проронил и слова.
Он приехал за Каей в назначенное время и даже здороваться не стал. Молча вышел, молча открыл перед Каей дверь огромного самоходного экипажа с гербом Скопиных на дверцах и так же молча закрыл.