— Раз старшая такая, то чего от младшей ждать? — подсказала Звонка. — А про разум… в храм её отправили. На послушание. Там-то обычно и у влюбленных, и у непокорных, и у прочих всех скоренько в головах прояснение происходит. На то, думаю, и надеялись.
— Не прояснилось?
— Нет, — она покачала головой. — Девка сперва рыдала, а потом и вправду попыталась страшное сотворить. Остановили её так-то, но… тут уж…
Она вздохнула.
— Жрицы провели над нею обряд, успокоили сердце, но толку-то. В жёны её никому уж не позволят взять. После… обряд и любовь запирает, и иные чувства.
Она махнула рукой.
— Да и видела я её. Сидит. Молитвы бормочет да пряжу тянет. Знаешь, такое вот, когда вроде и человек, а приглядишься, и понимание приходит, что от этого человека только тело и осталось. А душа, если и есть, то спит…
Кая обернулась в темноту. Пересвет исчез.
— Ясно, — мрачным голосом произнёс Медведев. — Мы-то думали, что девку просто заперли от греха подальше. Посидит и… а оно вот как.
— Вот так, — Звонка тоже оглянулась. — И вправду змеюка… опасная гадина.
— А теперь ещё и обиженная… — сказала Кая тихо.
Глава 15
Глава 15
Стоило Кае появиться, и веселый девичий смех смолк. Разговоры стихли. И люди, все до одного, повернулись в её сторону.
Какие они… другие.
Девушки.
Парни.
И те, и другие какие-то… не такие. Слишком красивые? Нарядные? Слишком чуждые. И тянет отступить, вернуться в залу, отыскать дядюшку и сбежать с ним. Но бежать некуда, потому как за спиной возвышается туша Медведева. Да и Звонка здесь.
— Эй, судари да сударыни, — развеселый голос Добрыни разрушил воцарившуюся тишину. — Представляю вам княгиню Ладимиру Скопину. Прошу любить и жаловать!
Лица круглые.
И вытянутые.
Треугольные с узкими подбородками да широкими лбами, над которыми поднимается золотая вязь украшений. С чертами мягкими ли иль резкими, но несмотря на разницу, всё одно одинаковыми.
— Надо же, — мягко произнесла темноволосая девица, что сидела на качелях и легонечко отталкивалась от земли ножкой. Рядом с качелей замер темноволосый же юноша, то ли оберегая, то ли дожидаясь своей очереди. — Какие… гости интересные. Подойди.
Прозвучало повелительно.
Но Кая не сдвинулась с места. Только голову наклонила, разглядывая не столько лицо — узкое с каким-то длинным хищным носом — сколько шитье на платье.
Змеи.
Зеленые и синеватые, черные, с поблескивающей драгоценными камнями чешуёй. Змеи ползли, сплетались друг с другом, создавая причудливый узор.
— Она глуховата или растерялась? — поинтересовалась девица, запрокидывая голову.
— Оробела? — со смешком предположил юноша. Змеи украшали и его одеяние. Он махнул рукой и произнёс медленно. — Эй, ты, Скопина. Подойди. Сюда. Ближе.