— Так кто такая Белкина? И что с ней приключилось?
— Это… клевета. Даже Великий князь признал, что я невиновен!
— Ну да… доказательств нет. Как доказать, что девку приморочили, а не сама она голову потеряла? С девками такое случается… идёмте, Ладимира Ладимировна. А то за вами охрана уже ходить устала.
— Какая⁈ — Пересвет крутанулся.
— Обыкновенная. Скрытная только. Или ты думаешь, что князь тебя без пригляду оставит? Или её вот? Если я правильно услышал, то её особенно… а ведь, Пересветушка, на стену люди попадают не только ведомые чувством долга, но и прямым приказом князя. Может, потому и не мешались, ждали, когда ты чего-нибудь такого утворишь, что, наконец, доказать можно будет.
— Я не намерен и дальше терпеть эти оскорбления!
— Вызвать хочешь? — Медведев склонил голову на бок, разглядывая Яриловича с немалым интересом. — Серьёзно?
— Я… хватит! Княгиня, вы идёте?
— Нет, — Кая покачала головой. — Как-то теперь мне с вами ходить боязно. То ли злое вы умышляли, то ли заплутали просто…
Его окутал золотистый свет.
— Но и в том, и в другом случае находиться рядом небезопасно, — она покачала головой. — А я, как хрупкая женщина, должна заботиться о своей безопасности. Раз уж больше некому…
Медведев хохотал громко, так, что за его смехом почти скрывался другой, призрачный и звонкий.
Пересвет развернулся и быстрым шагом направился прочь.
— Вот… заразина, — сказал Медведев, смахивая слезу. — Но ничего, не думайте. Этих словами не взять. Вас куда проводить? В залу? Или пойдём знакомиться со славными отроками и отрокицами? Или отроковицами? Вечно я путаю, как оно правильно… а с Яриловичами осторожно. Они красивые, как змеи, но куда более ядовитые.
— Так что приключилось с Белкиной? — Кая посмотрела в спину Пересвета, который вроде бы и удалялся, но не так чтобы совсем поспешно. Более того, он то и дело останавливался, точно ожидая, что назад позовут.
— Сплетен желаете?
— Желаю. Информация лишней не будет.
Медведев хмыкнул и указал куда-то в сторону.
— Идёмте… история так-то весьма поучительная, как по мне. Любите такие?
— Обожаю.
Сзади снова засмеялась Звонка.
— А это, стало быть, та самая гончая по крови? — Медведев обернулся. — Уж простите, не знаю имени…
— Звонка, — ответила Звонка. — Вы идите, идите… беседуйте. Я тут так, для наличия исключительно. Обозначаю охрану, если можно выразиться.
И сама же спросила:
— Уж не о той ли Белкиной речь, которая Добронрава?
— О ней, о ком же ещё. Случилась сия история с полгода тому. На празднике середины лета. Двери княжьего дома были открыты для многих…