«Три Башни» встретили его привычным запахом — смесь пролитого эля, жареного мяса, дыма и чего-то кислого, что въелось в деревянные стены за годы. Но сегодня таверна была переполнена даже с утра.

За столами сидели не только наёмники и торговцы, как обычно, но и беженцы, студенты Академии, простые горожане. Все искали информации, утешения, хотя бы иллюзии нормальности в кружке эля.

— Где тебя носило⁈ — Вильгельм появился из кухни, вытирая руки о засаленный фартук. Его обычно красное лицо было ещё краснее, на лбу блестели капли пота. — Работы — непочатый край! Народу вдвое больше, а рук — те же!

— Извините, толпа на улицах… — начал было Лео, но повар махнул рукой.

— Какая толпа! Быстро за работу! Печь разжигай, воду таскай! Сегодня будет адский день! — Он оглядел Лео критически. — И морду эту кислую убери. Гостям нужна нормальная рожа, а от твоей молоко в крынках скиснет.

Лео кивнул и поспешил на кухню. Маришка уже была там, красная от духоты, её белый чепец съехал набок.

— Наконец-то! — Она обернулась, увидев его. — толстый Вильгельм меня замучил! Туда сходи, это принеси, то сделай! Я ж одна! У меня не сорок рук!

— Извини. — Лео снял куртку, накинул рабочий фартук. — Сейчас помогу.

Он принялся разжигать печь, пропуская через пальцы тонкую струйку магии. Дрова вспыхнули, огонь заплясал весело и жарко. Маришка восхищённо ахнула:

— Каждый раз смотрю и каждый раз удивляюсь! Вот бы мне так уметь! Я бы каждую зиму дрова экономила! Иногда я и забываю что ты у нас магикус!

— Я не магикус. Магикусы те, у кого Круг есть, хотя бы первый. И это не так сложно. — Лео пожал плечами, хотя знал, что это неправда. Для того, кто не имел Дара, разжечь огонь силой мысли было невозможным.

Вильгельм заглянул на кухню, кивнул одобрительно, увидев пылающую печь, и исчез обратно в зал.

Лео взял ведро и отправился за водой к колодцу во дворе. Пока набирал воду, услышал голоса с другой стороны забора — соседи разговаривали:

— … Арнульф уже в двух днях пути! Мой племянник в страже служит, он говорит, разведчики докладывали!

— Два дня… Господи помилуй… — Женский голос дрогнул. — А ворота закрыли?

— Закрыли. Наглухо. Теперь уж никто ни войти, ни выйти не сможет.

— А что там с теми, кто не успел?..

— Не успели — значит, не судьба. Война она такая. Не церемонится ни с кем.

Лео вернулся на кухню, стараясь не думать о тех людях за воротами. Не думать об Алисии в подвале. Не думать о том, что рано или поздно…

— Лео! — Вильгельм высунулся из-за двери. — Хлеб! Сбегай к Отто за хлебом! Живо!

Лео схватил корзину и выбежал на улицу. Путь к пекарне был недолгим, но даже за эти несколько минут он успел услышать ещё с десяток обрывков разговоров: