У окна сидела компания горожан — ремесленники и мелкие торговцы. Они обсуждали дела поближе.

— Слыхали? Наш Хельмут опять с городским советом сцепился! — шептал тощий сапожник: он требует новый налог на оборону ввести, а муниципальный совет против. Говорит, и так казна не безразмерная.

— Да он просто своих наёмников жалеет! — возразил краснолицый мясник: — «Чёрным Пикам» платить надо, да и остальным тоже, вот он и хочет эти расходы на город переложить. Налог — это конечно худо, но ежели Арнульф или Гартман к стенам подойдут — что делать будем? Долго ли вольный город Вадос вольным городом останется? У нашего города привилегии еще с Третьей Войны выправлены, да только кто сейчас слушать будет.

— Тише ты! — одёрнул его третий. — Стены слышат. Вон, стражник городской в углу сидит, всё слушает да на ус мотает.

Разговор перескочил на более безопасную тему.

— А про младшего Линдберга слышали? — понизив голос, спросил сапожник. — Дочку кузнеца Франца обрюхатил! Теперь старший Линдберг бегает, откупается. Пять золотых предложил, чтоб девка молчала.

— Пять золотых! — присвистнул мясник. — За такие деньги я бы и сам родил!

За стойкой захохотали, но смех быстро стих, когда в дверях появился человек в сером плаще с капюшоном. На груди у него виднелся серебряный медальон с символом Святой Катедры.

— Церковник, — прошипел кто-то.

Человек прошёл к стойке, не обращая внимания на внезапно стихшие разговоры.

— Эля, — коротко бросил он Лео. — И хлеба.

Пока Лео наливал, купец за дальним столом не удержался:

— Правда, что Церковь графа Мальтенского анафеме предала?

Церковник медленно повернулся.

— Граф Мальтенский отрёкся от истинной веры и впал в ересь некромантии, — сухо произнёс он. — Великий Понтифик вынес справедливое решение. Всякий, кто укроет еретика или окажет ему помощь, разделит его участь.

— А что он такого сделал-то? — не унимался купец.

— Пытался воскресить мёртвого сына, — ответил церковник и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

В таверне повисла тяжёлая тишина. Лео почувствовал, как у него похолодели руки. Некромантия. Воскрешение мёртвых. Он невольно вспомнил ту ночь с Ноксом и поспешно отвернулся, делая вид, что протирает кружки.

— Вот дурак-то граф! — наконец прервал молчание рыжий наёмник. — Все знают, что мёртвых трогать нельзя. Против природы это.

— Ага, — поддакнул его товарищ. — Хотя поговаривают, в старые времена некроманты целые армии мертвецов поднимали. Представляете — идёшь в бой, а против тебя покойники встают!

— Байки всё это, — отмахнулся ветеран. — Настоящих некромантов уже лет сто как не осталось. Церковь всех выжгла. Да и слава богу — нечего с мертвяками якшаться.